Socol218

Кто такой офицер и правила его поведения.

1 пост в этой теме

(отредактировано)

Офицер — профессия идейная

Офицер — это надежда нации. Без него армии нет. Без армии нет государства. Без государства нет свободы граждан, нет достойной жизни, нет будущего ни у живущих, ни у потомков...
То, что произошло с российским офицерским корпусом в 1917- 1918 гг., — весьма трагично: служилый класс, верой и правдой защищавший интересы Отечества, оказался разбитым, деморализованным, потерявшим опору в стране и внутренний духовный стержень в самом себе.
Офицерство лишилось поддержки правительства, да и сама власть вольно или невольно развязала руки подлым силам для атаки на офицерский корпус. Офицеров втянули в гражданскую войну, в непримиримый конфликт с солдатами и матросами. Были подорваны основы единоначалия.
Офицерство стало гонимым, преследуемым сословием, оно понесло большие физические потери, резко размежевалось на белых и красных — бывшие сотоварищи пошли друг против друга войной.
Офицеры утратили веру в свое государственное предназначение. Как организованная, дисциплинированная сила, опора государственной власти, гарант независимости государства и спокойствия в обществе офицерский корпус России перестал существовать.
Что может быть хуже такой участи? Как произошло то, что имело место в 1917-1918 гг.? Не ожидает ли нас повторение ошибок прошлого?
История нашего Отечества оставила нам в наследство много нерешенных вопросов, касающихся армии и ее станового хребта — офицерского корпуса.
«Скажите, господа штатские... нужна России армия? — писал еще в декабре 1908 г. известный в России публицист и патриот М. Меньшиков. — Нужна пружина армии — офицерский героизм?» И далее, взывая к здравому смыслу нации, предупреждал: «Подумайте: офицеры — душа армии. В действительности на них одних{110} лежит оборона государства»{111}. [451]
Был ли услышан этот вопрос, прислушались ли к предостережению М. Меньшикова? Отнюдь нет.
«Отчего так быстро и внезапно разрушилась мощь той армии, выдающуюся силу и упорство которой в начале века признал даже наш достойный противник. В чем же причина этого печального явления? В чем корень зла?» — писал двумя годами позже Н. Морозов{112}, анализируя причины резкого спада боевой готовности русской армии в середине и конце XIX века.
За два года до Первой мировой войны Я. Червинка, обращаясь к офицерской теме, задавал не менее важный вопрос: «Чем же объяснить... безразличие, если не нерасположением народных масс и большей части интеллигенции к цвету народа, к защитникам отечества?!»{113}
Обращая внимание на факт отчуждения народа от армии, отрицательного отношения общественного мнения к военной службе и воинским порядкам, он видел причину подобного явления в «национальном безразличии значительной части нашей интеллигенции к военному делу»{114}.
Не менее тревожной проблемой в первое десятилетие XX века для армии России стал исход из нее молодых офицеров. Со страниц военной печати тревожно звучали мысли по этому поводу:
«Почему нынешняя молодежь хандрит? Почему некоторая часть ее, прослужив обязательный срок, с таким легким сердцем покидает военное дело?» — спрашивал известный военный публицист Н. Бутовский{115}.
«Отчего так охотно уходят из армии? Почему это явление не прекращается до сего времени?» — с настойчивостью повторял свой вопрос генерал М. Грулев{116}.
«Как сделать военный мундир привлекательным для цвета русской молодежи?»{117} — спрашивал бывший военный министр и в недавнем прошлом командующий русскими войсками в войне с Японией (1904-1905 гг.) А. Куропаткин.
«Чего желает, чего хочет армия от своей офицерской молодежи?» — вопрошал П. Краснов и, не ожидая ответа со стороны, отвечал сам:
«Прежде всего, — любви к тяжелому, однообразному труду военной службы, любви к своему делу, любви и понимания»{118}.
«Как обновить основу, душу армии — корпус офицеров? — вот основной вопрос, от решения которого зависит успех необходимых и безотлагательных для армии реформ»{119} (Н. Рыскин).
Много вопросов обращено в адрес военной школы, прежде всего требовалась ясность в главном ее целевом назначении: «Разве школа не должна ставить одной из главных своих задач — развить в юношестве привязанность к своей военной корпорации, заставить его настолько гордиться своей принадлежностью к избранному обществу, чтобы ему и в голову не приходило искать другой службы, хотя бы и более выгодной?» — спрашивал Н. Бутовский{120}.
В этой плоскости прозвучал и вопрос Пригоровского: «Что важнее для государства: чтобы молодой человек, поступивший в армию, умел решать уравнения с двумя неизвестными или чтобы он был предан родине до последней капли крови, каждым своим дыханием, каждой [452] своей мыслью. Разве нас воспитывают в училищах в духе патриотизма? Разве при приеме нас на военную службу интересуются вопросом: любим ли мы родину и хотим ли мы от сердца служить ей?»{121}
Не менее настойчиво вопросы обращены и в сторону начальствующего состава. Тот же А. Куропаткин, испивший сполна чашу горечи за поражение руководимых им войск в Русско-японской войне, спрашивал: «Почему при обилии способных, энергичных и знающих офицеров в младших чинах и на относительно низших должностях мы были бедны самостоятельными, энергичными, опытными начальниками крупных частей войск?»{122}
Трагедия России, имевшая место в результате революции 1917 года, вызвала к постановке и такие вопросы:
«Где же скрыты те причины, по которым русский офицер, являющийся частью русского народа и притом частью далеко не последней, был лишен всех человеческих прав и объявлен вне закона своей Родины? Пользовался ли он незаслуженными привилегиями? Не оправдал ли надежд своего народа? Был ли он жесток к солдату? Чем заслужил гнев и мщение его отцов, братьев и детей?»{123}
«Почему государство не прекратило организованной травли офицерского корпуса, почему не остановило силу, впоследствии взорвавшую страну?»{124} (А. Мариюшкин).
Если мы любим свою страну и свой народ, если понимаем, что без сильной армии России не быть независимой и самостоятельной; если осознаем, что без надежного офицерского корпуса не может быть сильной армии; если признаем важность исторического опыта, необходимость извлекать из него полезные уроки, — то наш долг ответить на все эти вопросы.
Обратившись к произведениям военных историков и писателей, изучавших развитие военного дела и требования к офицерским кадрам российской армии, мы обнаружим истоки трагедии русского офицерства, а заодно и ответы на многие вопросы.
В России офицер чаще всего так и оставался солдатом (хотя бы в широком смысле этого слова), ратным человеком, исполнителем чужой воли. Ему катастрофически не хватало политической культуры, идейного кругозора, государственных и военных знаний, чувства сопричастности к отечественной истории. Военный специалист преобладал над гражданином, воин — над государственным человеком, политически ответственной личностью.
Постоянно игнорировался тот факт, что в России офицерство — не только душа армии, но и становой хребет государства, что при постоянных наших неурядицах требуется офицерская корпоративность высочайшего уровня (не полкового только офицерского собрания), а следовательно, единое офицерское мировоззрение, образ жизни и действий, чтобы противостоять им и при этом надежно защищать Отчизну, добиваясь военных побед. Офицерская профессия в условиях российской действительности должна быть особого идейного закала, отождествляться со служением, подвижничеством, определяться испытанным кодексом традиционных установок и идей. [453]
Офицерское призвание, апостольство и подвижничество

Офицер — профессия особая, и эта особенность проявляется в своеобразных требованиях к его качествам. Суть проблемы выразил в кратком изречении генерал М. Драгомиров: «...велика и почетна роль офицера... и тягость ее не всякому под силу»{125}.
Офицерская профессия более чем любая другая требует призвания. Эта профессия трудна (физически, морально и психологически), опасна даже в мирное время, требует высокой самоотверженности, доходящей до самозабвения. Ряды офицерского корпуса покинуть значительно сложнее, чем порвать с какой-либо другой специальностью. Офицерская служба сопряжена со многими лишениями, неудобствами, которые не испытывают представители других профессий. Денежное вознаграждение за офицерский труд как правило не соответствует той высокой его «стоимости», которой по справедливости этот труд должен бы оцениваться. Высокая степень ответственности, ограниченность гражданских и личных прав и свобод тяжелым бременем ложатся на душу офицера и требуют высочайшего уровня сознательности и самоограничения. Не каждый человек в состоянии нести по жизни такой «крест».
Все сказанное и определяет высокую значимость призвания в офицерской профессии, ибо, по словам М. Меньшикова, «..-в военном деле это безумное условие возведено в закон»{126}.
Рассмотрим в связи с этим сущность офицерского призвания и те проблемы, которые имеют место в жизни. Прежде всего, призвание — это предрасположенность, склонность и преданность данной профессии{127}.
В свою очередь предрасположенность находит свое проявление в особых:
а) задатках (физических, психологических и др.);
б) способностях (духовных, психологических, интеллектуальных, коммуникативных, организаторских, физических);
в) качествах личности (особенностях характера). Склонность к профессии проявляется в:
а) любви к ней;
б) желании овладеть данной профессией. Преданность профессии проявляется в:
а) предпочтении данной профессии другим в силу идейных соображений, а не служение ей из-за необходимости, корысти и расчета;
б) отсутствии побуждения изменить ей или променять на более выгодную и доходную;
в) активном и инициативном исполнении своего профессионального долга.
Вряд ли вызывает сомнение тот факт, что для офицерской профессии необходимы такие физические задатки, как сила, ловкость, хорошее здоровье и телосложение. Не менее очевидным для знающих людей является и то, что более всего для профессии офицера подходят два вида темперамента: холерический и сангвинический{128}. [454]
Если задатки человека зависят от природы, то способности — результат развития самим человеком тех данных, которые в нем от природы заложены: можно иметь хорошие задатки, но не реализовать их в виде способностей и, напротив, без задатков не могут быть и способности.
Способности человека находятся в сложной взаимозависимости, и не всегда «в здоровом теле — здоровый дух». Скорее, дух, духовность, духовные качества оказывают сильнейшее влияние на формирование и развитие всех остальных. Вот почему именно группе духовных способностей офицера принадлежит приоритетная роль.
Россия всегда была духовно богатой страной. «Наши деды пред лицом общей опасности, пред мыслью о чести России умели забыть свои личные дела, отлагали свою рознь до другого времени; сословия, партии между собою не препирались, никто не злорадствовал ошибкам власти»{129}.
Нужно ли говорить о том, что враги России, пытаясь обессилить ее, не находили наилучшего способа, «чтоб обезвредить ее природную силу», как «поработить ее духовно и нравственно»{130}. Вот почему не менее бдительно, чем государственные границы страны, надо оборонять наш национальный дух. Но для этого следует понять, что же лежало и лежит в его основе.
В основе нашего национального духа лежит патриотизм. Историки (Н. Карамзин, В. Ключевский, С. Соловьев и др.) нередко отмечали слабость русского патриотизма, недостаточность его в будничной обстановке, искаженное понимание его смысла и т.п., но и они не могли скрыть удивления от вроде бы спонтанного его проявления в минуты смертельной опасности для страны и государства.
Все дело в тех особенностях, о которых И. Аксаков говорил: «Мало быть Русским только при больших исторических оказиях, но надо им быть и в будничное время истории, в ежедневной действительности... На упреки в недостатке народного самосознания в нашем обществе нам не раз приходилось слышать возражения такого рода: «а вот посмотрите-ка, какие мы Русские, какие мы патриоты в минуты опасности: суньтесь-ка на нас чужестранцы войною, мы все, как один человек, станем грудью за Русскую землю»... Это действительно так, в этом нет сомнения, и этим свойством нашим мы можем по праву гордиться, но этот похвальный патриотизм не мешает нам выдавать ту же русскую землю тем же иностранцам, как скоро они идут на нас не войною, а мирным набегом, и скоро, не видя вражеского стана и не слыша воинственных кликов, мы считаем возможным отложить в сторону патриотическое напряжение»{131}.
Патриотизм в числе духовных качеств офицера занимает центральное место. «Хороший гражданин может оказаться плохим офицером (без соответствующей специальной подготовки), в том нет ничего удивительного; но горе той стране, где офицеры — плохие граждане...»{132}.
П. Изместьев, подчеркивая значение патриотизма в военном деле и роль офицера в его развитии, указывает: «Только глубокое [455] понимание принятого на себя национального долга, только проведение в массу воспитываемых нами бойцов чувства здорового, а не квасного патриотизма поможет нам в будущих войнах добиться успеха во что бы то ни стало»{133}.
На страницах военной печати отмечалось, что «у нас слишком мало обращают внимания на развитие патриотизма в армии и в народе. В народе это дело народных учителей и духовенства, а в армии — дело офицерского корпуса»{134}.
«Для того же чтобы внушать солдатам идеи патриотизма, надо самим проникнуться ими настолько, чтобы эти идеи были выражением нашего внутреннего «я». Это только возможно тогда, когда в службе видишь не одну неприятную необходимость из-за куска хлеба, а высший, нравственный долг. Для этого требуется или полное перерождение в духе и смысле патриотизма или... оставление службы и предоставление места другим, более способным воспринять идею любви к родине. Вся ошибка наша состоит в том, что широко открыв двери для желающих поступить в армию, мы установили мерилом приема в полки только научную подготовку и упустили из виду, что дух корпоративности и идеи патриотизма не добываются изучением латинского языка и алгебры, а даются воспитанием»{135}.
Для развития истинного патриотизма необходимо пробудить сознание народное{136} и приобщить его к животворному источнику, из которого следует черпать мысли о величии нации, примеры истинной гордости предками, надежду на преодоление трудностей и лишений, веру в будущее нации. В этих условиях «идея великого отечества попирает саму тень измены. Равнодушие к родине кажется черной неблагодарностью. Неповиновение державной власти — подлостью»{137}.
Духовное богатство нации необходимо извлечь из архива и обратить в арсенал воспитания российских офицеров.
В структуре духовных качеств офицера видное место занимает воинский дух. Чтобы стать офицером, недостаточно надеть военный мундир и даже окончить военно-учебное заведение. Надо сродниться с профессией, нужно приобрести тысячи сноровок, необходимых в военном деле. Этого невозможно добиться без высокого воинского духа.
Офицер должен пропитаться чувством дисциплины, то есть сознанием того, что он обязан подчиняться старшим и обязан повелевать младшими, он должен быстро схватывать смысл приказания и научиться сам отдавать приказания твердо, кратко и ясно. Как подчиненный он должен быть почтителен, сдержан, но в то же время обязан мужественно докладывать начальнику и то, что тому может быть неприятно. Как начальник он должен заботиться о подчиненных, быть человечным в общении с ними, но в то же время не допускать заигрывания и панибратства.
Где начинается формирование воинского духа офицеров? Конечно же, в военно-учебном заведении. Но как удержать в армии огромное большинство тех переодетых в офицерские мундиры штатских юношей, пишет М. Меньшиков, что выпускают наши будто бы военные, а [456] на самом деле давно сделавшиеся штатскими училища?{138} Насколько остро стояла проблема формирования воинского духа офицеров в военно-учебных заведениях и войсках, можно судить по большому числу статей на эту тему А. Дмитревского{139}.
Воспитание в военном духе, как показывает исторический опыт, надо начинать как можно раньше. «В истинно военном духе надо воспитывать уже с малолетства в корпусах, приучая к простоте жизни, к труду, лишениям, развивая физически путем постоянных занятий спортом, а умственные занятия вывести из теперешней мертвой рутины и поставить на практическую почву»{140}.
В этой связи актуальной сегодня является задача воссоздания кадетских корпусов как военно-учебных заведений, осуществляющих более раннюю, чем. обычные военные школы, подготовку военной элиты{141}.
На памятнике спартанцам, погибшим в неравном бою у Фермопил, было написано: «Путник, коли придешь в Спарту, оповести там, что видел ты нас здесь полегшими, как того требует закон». Закон от времен Спарты и до сего дня остался священным для воина-офицера. Его суть прекрасно выражают слова философа Сенеки: «Достойно умереть — это значит избежать опасности недостойно жить».
Честь, лежащая в основе офицерского долга, — важнейшее духовное качество офицера.
Незыблемое правило «служить верно» входило в кодекс чести офицера и имело статус этической ценности, нравственного закона. Этот закон безоговорочно признавался многими поколениями офицеров, принадлежавшими к разным кругам общества. Показателен в этом отношении эпизод, запечатленный А.С. Пушкиным в его «Капитанской дочке», когда дворянин Андрей Петрович Гринев дает наставление сыну: «Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их ласкою не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду»{142}.
Воспитанное с детства чувство собственного достоинства четко проводило грань между государевой службой и лакейским прислуживанием{143}. Одним из принципов офицерской идеологии было убеждение, что высокое положение офицера в обществе обязывает его быть образцом высоких нравственных качеств. Решающая установка в воспитании кадета состояла в том, что его ориентировали не на успех, а на идеал Быть храбрым, честным, образованным ему следовало не для того, чтобы достичь славы, богатства, высокого чина, а потому что он офицер, потому что ему многое дано, потому что он должен быть именно таким, ибо таково было требование офицерской чести.
Честь не дает офицеру никаких привилегий, а напротив, делает его более уязвимым, чем другие. В идеале честь являлась основным законом поведения офицера, безусловно и безоговорочно преобладающим над любыми другими соображениями, будь это выгода, успех, безопасность или просто рассудительность. Готовность рисковать жизнью для того, чтобы не быть обесчещенным, требовала немалой [457] храбрости, а также честности, выработки привычки отвечать за свои слова. Демонстрировать обиду и не предпринимать ничего, чтобы одернуть обидчика или просто выяснить с ним отношения, считалось признаком дурного воспитания и сомнительных нравственных принципов{144}.
Постоянно присутствующая угроза смертельного поединка очень повышала цену слов и, в особенности, «честного слова». Публичное оскорбление неизбежно влекло за собой дуэль. Нарушить данное слово — значит раз и навсегда погубить свою репутацию. Дуэль как способ защиты чести несла еще и особую функцию утверждала некое офицерское равенство, не зависящее от служебной иерархии. Если стимулом всей жизни является честь, совершенно очевидно, что ориентиром в поведении человека становились не результаты, а принципы. Думать об этическом значении поступка, а не о его практических результатах — традиционная установка российского офицерства, отличающая его от западных офицеров.
Офицерский долг считают основным «импульсом боевой энергии» (Е. Месснер){145}. Его считают величайшей добродетелью в глазах государства. Признавая важность наличия чувства долга в каждом гражданине, отметим, что только у офицера исполнение долга ведет к самопожертвованию. Оно не может идти вразрез или в обход закона, не допускает ловчения, небрежного исполнения своих обязанностей.
Мотивы исполнения человеком своего долга таковы:
а) страх (боязнь наказания, преследования, санкции, потери обретенного положения, статуса, осуждения общественным мнением и т п.);
б) совесть (сознательность);
в) корысть (обогащение);
г) расчет (карьеризм);
д) крайняя необходимость (ситуация, когда у человека нет иного выбора, как исполнять возложенные на него обязанности).
Для офицерского долга приемлемым является только одно — исполнение долга «не за страх, а за совесть». Недаром настоящего офицера называют «рыцарем без страха и упрека».
Внешними регуляторами служебного поведения выступают:
а) предупреждения, выражаемые советом и наставлением;
б) наказание и возмездие за содеянное;
в) награды и поощрения.
Затрагивая чувство собственного достоинства и самолюбие, они побуждают человека изменить свое отношение к исполнению своего долга.
Исходя из сказанного следует подчеркнуть, что развитие совестливости, чувства собственного достоинства, самолюбия и честолюбия позволяют воспитать в офицере верное чувство долга.
Совесть — это внутренний закон, живущий в человеке и удерживающий его от дурных поступков, зла и соблазнов. Люди с чистой совестью — это те, которые не запятнали ее чем-либо достойным осуждения как личным, так и общественным мнением. Приведем несколько авторитетных суждений по поводу совести: [458]
Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласуется с правдой. Соблюдай самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни (Марк Аврелий, император древнего Рима, воин и философ).
Велико могущество совести: оно дает одинаково чувствовать, отнимая у невиновного всякую боязнь и беспрестанно рисуя воображению виновника все заслуженные им наказания (Цицерон, древнеримский оратор).
Наша совесть — судья непогрешимый, пока мы ее не убили (О. Бальзак, французский писатель).
Совесть постоянно напоминает человеку о его обязанностях и карает постоянными мучениями в случае их невыполнения. По словам И. Маслова, закон обрел верного помощника в совести, контролирующей поведение человека{146}. Насколько это важно для военного дела, говорить не приходится.
Понятие совести, особенно применительно к военному делу и воинскому долгу, издавна было предметом спекуляции, с вполне определенными целями. В частности, под лозунгом «совести» предпринимались попытки подвести «мину замедленного действия» под основы военной дисциплины. Суть проблемы и отношение к вопросу совести воина и офицера выразил Е. Месснер:
«Сейчас, в эпоху всеобщей бессовестности (политической, партийной, общественной, юридической и т.д.) носятся с совестью гражданина-воина, как дурень с писаной торбой. Легализуют дезертирство тех, кто из побуждений совести... отказывается от военной службы; поощряют неповиновение в воинстве разрешением противопоставлять совесть приказу; запугивают воина угрозой счесть его «военным преступником», коль скоро он выполнит воинский приказ, противоречащий его гражданской совести. Со всем этим не может мириться офицерство. Для него должно быть незыблемым правило: совесть воина — в выполнении, приказа, а иная совестливость преступна»{147}.
Думается, что и сегодня такая постановка вопроса вполне правомерна. Граница между подчинением приказу и выполнением велений совести проходит по полю закона: «делай, что закон приказывает, а против закона не поступай».
Порядочный военный, по мнению Д. Баланина, немыслим без чувства собственного достоинства и гордости, с этим надо очень считаться и с особым вниманием и деликатностью разбираться в служебных правах офицеров{148}.
П. Бобровский, анализируя состояние воспитания в юнкерских училищах, отмечает неразвитость сознания собственного достоинства у юнкеров, недостаток самолюбия, наличие у них таких качеств, как изворотливость, неоткровенность и т.п.{149}.
Явление это стало настолько серьезным, что вызвало издание особого приказа Главного начальника военно-учебных заведений от 24 февраля 1901 г. о воспитании у кадет чувства собственного достоинства{150}, который заключал в себе следующие знаменательные строки: [459] «Поддерживая все свои требования с принципиальною строгостью и устраивая над вновь поступающими самый бдительный надзор, закрытое заведение обязано по мере нравственного роста своих воспитанников постепенно поднимать в них сознание их человеческого достоинства и бережно устранять все то, что может унизить или оскорбить это достоинство. Только при этом условии воспитанники старших классов могут стать тем, чем они должны быть, — цветом и гордостью своих заведений, друзьями своих воспитателей и разумными направителями общественного мнения всей массы воспитанников в добрую сторону»{151}.
Непременным условием чувства собственного достоинства является умение офицера постоять за себя, не прибегая ни к чьему покровительству (П. Изместьев){152}.
Самолюбие принадлежит к числу духовных качеств, значение которого расценивалось не всегда однозначно. К примеру, Вольтер характеризовал его так: «Самолюбие есть надутый воздухом шар, из которого вырываются бури, когда его прокалывают»{153}.
Столь нелестная характеристика самолюбия, конечно же, относится к тому, что мы называем «болезненным самолюбием»{154}. Но представить себе человека без самолюбия, т.е. известной доли самоуважения и гордости за себя, свой род, свою профессию и т.п. невозможно. В сочинении генерала И. Маслова «Анализ нравственных сил бойца» автор указывает: «С потерею уважения к себе воин, несмотря на свое безропотное подчинение начальникам, перестает быть способным к бою, так как у него нет доброй воли и необходимой энергии, чтобы отстаивать не только интересы своего государства, но и лично самого себя»{155}.
Все изложенное по этому вопросу подводит нас к выводу о необходимости развития самолюбия офицеров, руководствуясь при этом и следующими идеями{156}:
«Истинное и благородное самолюбие должно поддерживаться командиром части» (П. Карцев).
«Следует руководить, не задевая самолюбия и не роняя служебного положения подчиненных; тот, кто не щадит самолюбия младшего, вредит собственному достоинству» (И. Маслов).
«Давление на самолюбие есть сильный рычаг для поднятия нравственного уровня молодежи; этим приемом должно широко пользоваться и им можно многое сделать» (Ф. Гершельман).
«Самолюбие — Архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть» (И. Тургенев).
Не менее видную роль в военном призвании занимает честолюбие, если только оно происходит от желания выказать свое умение исполнить поручаемое возможно лучше, а не из эгоистического стремления затмить заслуги товарища. Правильное честолюбие (в благородном значении этого слова) не допускает личных расчетов во вред другому:
«Нигде жажда славы и истинное честолюбие, а не тщеславие, так не важны, как в офицерском звании» (И. Маслов){157}. [460]
В «Инструкции ротным командирам» графа С. Воронцова от 17 января 1774 г. говорится: «Если положение военного человека в государстве считается сравнительно с другими людьми беспокойным, трудным и опасным, то в то же время оно отличается от них неоспоримою честью и славою, ибо воин превозмогает труды часто несносные и, не щадя своей жизни, обеспечивает своих сограждан, защищает их от врагов, обороняет отечество и святую церковь от порабощения неверных и этим заслуживает признательность и милость государя, благодарность земляков, благодарность и молитвы чинов духовных;
все это должно возможно чаще повторять и твердить солдатам; следует прилежно стараться вкоренять в них возможно более честолюбия, которое одно может возбуждать к преодолению трудов и опасностей и подвигнуть на всякие славные подвиги. Честолюбивый солдат все делает из амбиции и, следовательно, все делает лучше»{158}.
Честолюбие играет видную роль на войне, когда каждый рассчитывает, что поступок его будет замечен, пересказан и подхвачен соотечественниками, жадно следящими за всеми перипетиями войны. Особенность русского честолюбия показана в поговорке, гласящей, что «на людях и смерть красна». Так как поступки, наиболее поражающие воображение, чаще всего имеют место в сражениях, то понятно, что бой является настоящим праздником честолюбия. Оттого-то Шекспир и говорил про «гордые сражения, участвовать в которых считается за доблесть, честолюбие».
Для удовлетворения честолюбия имеется целый арсенал средств, начиная от соревнования и кончая орденами и наградами, которыми все великие полководцы умели разумно пользоваться{159}.
Плутарх, признавая важность развития честолюбия в людях, тем не менее предупреждает об опасностях: «Что до честолюбия, оно, конечно, повыше полетом, чем любостяжание, но на государственную жизнь имеет действие не менее бедственное; притом оно сопряжено с большой дерзостью, ибо укореняется по большей части не в робких и вялых, но решительных и пылких душах, да еще волнение толпы часто распаляет его и подхлестывает похвалами, делая вовсе уж безудержным и необорным»{160}.
Платон советует с детства внушать молодым людям, что им не пристало обвешивать себя извне золотом или приобретать его, ибо внутри них есть золото, примешенное к составу их душ. Продолжая далее мысль Платона, Плутарх заключает: «Так мы будем умиротворять и наше честолюбие, внушая себе, что в нас самих заключено золото нетленное и неразрушимое, честь истинная, недоступная и недосягаемая для зависти и хулы, возрастающая от помышлений и воспоминаний о содеянном нами на гражданском поприще»{161}.
Славолюбие издавна отмечалось в ряду тех, без которых немыслим истинный военный человек. Говорят, одному спартанцу предлагали на Олимпийских играх большую сумму с условием, чтобы он уступил честь победы. Он не принял ее и после трудной борьбы одолел своего противника. «Что пользы тебе, спартанец, в твоей победе?» — спросили его. «В сражении я пойду с царем впереди войска», — отвечал он, улыбаясь. [461]
Честолюбие побуждало спартанца принять предложение, а славолюбие отвергло его. А. Зыков так проводит грань между этими двумя качествами: «Славолюбие значительно глубже и возвышеннее честолюбия, потому что требует значительно большего. Честолюбец тут же получает награду — почет. Славолюбец не может ее получить, он может в нее лишь верить, так как его награды начинаются только после его смерти. Честолюбец разочаровывается, не получая удовлетворения, славолюбец — никогда от этого. Славолюбие более стойко, а так как стойкость — одна из величайших житейских и военных добродетелей, то славолюбие в военном деле выгоднее честолюбия»{162}.
Учитывая особенности нашего национального характера, в воспитании будущих офицеров и солдат необходимо проводить мысль о том, что слава — это не счастливый подарок судьбы, не везение, а кропотливый и тяжкий труд, высочайшая самоотдача и преданность делу. Слава не посещает людей нетерпеливых. Она не любит людей поверхностных и неосновательных. Она, как капризная барышня, отворачивается и уходит безвозвратно от гордецов, неблагодарных и заносчивых. Она любит нежданно награждать скромных и незаметных тружеников. Лентяев и мечтателей она обходит стороной.
Чувство реализма составляет также одно из важнейших духовных качеств офицера. Реализм — это ясное понимание действительности и учет ее основных факторов в практической деятельности. Основу реализма составляют следующие факторы.
1) Опыт и уроки истории{163}, изучение которой дает много ценного, избавляет от увлечений, ошибок и тяжелых неудач. Г. Леер говорил:
«Одно только глубокое изучение военной истории может спасти от измышлений и шаблонов в нашем деле и поселить уважение к принципам».
Вот почему часто военную историю называют мудростью веков и самым лучшим арсеналом стратегии{164}. Она до некоторой степени восполняет недостаток личного опыта.
2) Знание и понимание реальных факторов военного дела (своих войск и противника, оружия, боевой техники, людей, принципов и способов ведения войны и боя и т.п.).
3) Предвидение и расчет{165}.
4) Реальные и выполнимые решения.
5) Умение расставить исполнителей в соответствии с их возможностями и способностями.
6) Умение вводить разумные коррективы по ходу выполнения поставленной задачи с учетом меняющейся обстановки.
7) Объективность оценки сделанного, включая самооценку затраченных усилий, использованных сил и средств и полученных результатов.
Нужно ли доказывать то, что знания, указанные в данном перечне, офицеру необходимо иметь, а умениями — владеть Видимо, никто не будет оспаривать очевидного. В то же время есть ряд вопросов, которые и в историческом плане оказались нерешенными Среди них:
- Что и как изучать из военной и общей истории? [462]
- Как обеспечить разумное и практичное изучение особенностей и характерных черт своего народа и вероятного противника?
- Каким образом добиться познания будущими офицерами военного дела с «фундаменту», как того требовал Петр Великий?
- Как в условиях военных училищ следует формировать у обучаемых качества лидера, способности руководить людьми?
- Как правильно развивать воображение, мышление, понимание, умение пользоваться научными знаниями в решении типичных практических задач?
- Как учить принимать нешаблонные и в то же время разумные и выполнимые решения при остром недостатке практики и опыта?
- Как развивать самокритичность, здоровую неудовлетворенность достигнутым, желание постепенно раздвигать умственный горизонт и углублять познания самостоятельно?
Учитывая то, что раскрытие этих вопросов или даже простое комментирование выходит далеко за рамки возможного, подчеркнем, что они (эти вопросы) не надуманы и не являются праздными. Они давно поставлены в повестку дня, но так и не рассмотрены и не решены до настоящего времени.
Перейдем к следующему вопросу. Война как стихия опасности и управление людьми как борьба характеров, мнений, интересов, мотивов — все это требует от офицера твердой и непреклонной воли. Принимая также во внимание, что противовесами страха являются физическая бодрость, энергичный темперамент, сила воли и ума, не дающие развиться чувству бессилия и содействующие устранению нерешительности, — необходимо признать, что воспитание воли (чувства мощи по Н. Корфу){166} является важной задачей.
«Воспитание воли, вообще, — считает он, — может достигаться одновременно двумя путями: исходя из самого человека, из работы его духа (внутренние способы), воздействием окружающей среды и специальной обстановки, приноровленной для целей воспитания»{167}.
М. Драгомиров, полемизируя с рядом военных писателей по вопросу о соотношении умственных и волевых качеств, замечает: «Характером, а не умом создаются общества, религии, империи. Характер дает народам направления для чувствований и действий; никогда они много не выигрывали от наклонности много рассуждать и думать»{168}.
Эту мысль подтверждает и Н. Головин: «...победителем является тот, кто более хотел победы, т.е. тот, у кого сильнее воля»{169}.
Воля — это способность человека поставить под контроль:
а) свои эмоции и чувства в условиях опасности, риска или же эмоциональной возбудимости, вызванной конфликтом, внезапностью, неприятным или горестным известием;
б) волю других людей и заставить их исполнять приказания и предписания беспрекословно.
Власть над собой — первейшая и необходимая ступенька для управления другими людьми. Это есть не что иное, как обуздание своих [463] эмоций, чувств, потребностей и умение противостоять соблазнам и искушениям.
Века не изменили основ эмоциональной природы человека. Его чувства, страсти, инстинкты (и между ними наиболее могущественный инстинкт самосохранения) свойственны человеку настоящего времени так же, как во времена самые древние. Чувства любви, страха, гнева, ненависти, радости, печали, стыда остались неизменными спутниками его жизни. Власть над нами эмоций безгранична. Эмоция всесильна: повинуясь ей, человек, не колеблясь, идет на смерть и страдания.
Если чувства играют выдающуюся роль в деятельности человека вообще, то в боевой деятельности они получают еще более преобладающее значение, а в профессии офицера — исключительное.
«По смыслу всех военных законоположений под понятием «офицер» подразумевается человек с высокоразвитой нравственностью и волей; поэтому задача военного строя, задача офицерской корпорации удалить все негодное, слабое, способное внести растление, и тогда никакие задачи для нас не будут казаться невыполнимыми»{170}.
Требование от офицера высокой волевой подготовки вполне естественно, но, чтобы завоевать право вести людей в бой, надо обладать «авторитетом воли»{171}.
Обеспечение армии волевыми офицерами достигается следующими мерами:
а) отбором молодых людей с сильным характером и устойчивой психикой;
б) умелым направлением волевой подготовки обучаемых в военных школах;
в) эффективной работой воспитанников военных школ над собой;
г) совершенствованием волевой подготовки офицеров в войсковых частях.
Центральным местом воспитания воли офицера является развитие в нем умения управлять собой, что обеспечивается:
1) осознанием им необходимости самосовершенствования и воспитания воли;
2) знанием своих духовных и психологических способностей и возможностей;
3) пониманием направлений, путей, методов и средств самовоспитания воли;
4) регулярной тренировкой способностей и умений управлять своими эмоциями и чувствами;
5) испытанием волевых качеств в условиях опасности, риска, стресса и т.п.;
6) накоплением опыта волевого поведения в обычной и экстремальной ситуациях.
Стартовое начало всему этому процессу призвано дать- преподавание практической психологии, прежде всего, раздела психологии личности. Самопознание, нацеленное на понимание сильных и слабых сторон человека, особенностей национального характера, возрастной специфики и мужской психологии, создаст необходимую [464] научно-практическую основу для работы воспитанников военных школ над собой{172}.
Исходя из сказанного представляется целесообразным изменение системы психологической подготовки в военных школах: переход от познавательно-образовательной системы к практически-целесообразной, отвечающей потребностям данного возраста, пола, национальности и профессии. Практическая нравственная психология{173} должна стать для офицера столь же профессионально-значимой, как и самый важный предмет специализации.
Заканчивая раскрытие составных частей призвания офицера, следует отметить большую роль военной школы в формировании любви к профессии офицера и преданности ей. Если предрасположенность (как составная часть призвания) — исходная данная, привносимая в военную школу извне и почти независимая от ее деятельности, то любовь и преданность профессии офицера — составная часть призвания офицера — всецело зависит от деятельности военной школы.
Сформировать стойкие позитивные мотивы можно только с учетом интересов, идеалов и потребностей данного возраста (возрастной фактор); понимания движущих сил и особенностей мужской психики (фактор пола); характерных проявлений национального характера, менталитета, особенностей национального воспитания, образования и культуры, политического и экономического положения данного общества (национальный фактор).
Не подчинять своей воле воспитанников военной школы, не заставлять их ходить по струнке, не шлифовать массы, а обрабатывать личности призвана военная школа.
Офицерская профессия — это своего рода апостольство и подвижничество. В обычном понимании слова «апостольство» — это деятельность, направленная на служение и распространение какой-либо идеи, а «подвижничество» — добровольное принятие на себя человеком тяжелого труда и лишений ради достижения высокой цели{174}.
В связи с данным определением нам следует ответить на такие вопросы:
Является ли вообще мысль об апостольстве и подвижничестве приемлемой для офицера?
Какой идее служит офицер?
Среди кого он призван распространять эту идею?
Какими особыми качествам он должен в связи с этим обладать? В определенной степени ответ на первый вопрос имел место при раскрытии темы призвания офицера. Начиная с самых давних времен неоднократно утверждалась и подтверждалась мысль об идейной стороне военного искусства. Суть вопроса состоит в том, что при всем огромном значении оружия и техники, количества и качества личного состава «значение работ высших живых элементов — командного состава, начиная с младших офицеров и до главнокомандующего всеми вооруженными силами государства, не только не уменьшается, а, напротив того, увеличивается, и чем выше лицо в [465] командной иерархии, тем значение его работы больше, и это потому, что тем больше в его работе играют роль идеи, принципы, законы»{175}.
Офицер — профессия идейная. Настоящий офицер служит не ради денег и наживы{176}, а ради высокой идеи защиты Отечества, понимая, что кто-то должен жертвовать своим земным благополучием ради того, чтобы остальные чувствовали себя спокойно и уверенно. С полным правом такой офицер мог бы сказать всем сомневающимся в его миссии словами Петра Великого: «Не должны вы помышлять, что корысти ради избрал я воинскую службу, а несу я мою нелегкую обязанность, сражаясь за благо государства, защита которого мне вверена, за род свой, за отечество, за православную веру и церковь... А обо мне ведайте, что жизнь мне не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего»{177}.
Имеется ряд важных условий успешного функционирования идей:
1) идея должна быть сформулирована (а не витать в воздухе), являться естественным отражением насущной потребности дня и быть созвучной национальной вере (в широком и узком смысле слова), культуре и традициям{178};
2) идея должна быть понятна, осмыслена, принята в качестве главного мотива поведения и деятельности (принятие идеи в качестве высшей духовной ценности);
3) она должна быть признана и оценена по достоинству в обществе, а также в группе людей, с мнением которой человек считается и учитывает его (подкрепление идеи извне);
4) идея не должна принижаться, опошляться, искажаться, подменяться ни теми, кто ее сформулировал, ни теми, кто ее проводит в жизнь (требование чистоты идеи и чистоты рук, в которые она отдана);
5) правители, начальники, старшие и авторитетные люди должны показывать пример добросовестного служения идее или же положительного отношения к ней (позитивный пример как наглядный образец и дополнительный мотив для других).
Идеи обладают колоссальной силой: они могут вызвать всеобщий подъем воодушевления и явиться причиной общей апатии; они в состоянии буквально в считанные минуты «перевернуть» сознание. Обратимся к одному историческому примеру.
Гладиаторы древнего Рима привыкли ассоциировать мысль о своей смерти с идеей забавы римлян и, умирая на арене цирка, находили это вполне нормальным. Наградою за удачную борьбу для них были аплодисменты зрителей и так у них создавалось своеобразное самолюбие. Но вот между ними является один, по имени Спартак{179}, и говорит: «Если нам суждено умирать, то лучше умирать, добывая себе свободу, чем на потеху надменным римлянам». Эти слова изменили весь ход ассоциации идей в мозгу его товарищей, произвели в силу этого переворот их внутреннего мира и вызвали известный в истории бунт гладиаторов{180}.
Надо иметь в виду следующую особенность функционирования и изменения идей: как правило, спонтанного и резкого изменения в сознании людей не происходит; изменения готовятся исподволь, [466] посредством накопления, откладываясь в памяти до той поры, пока не созреет необходимая «критическая масса». Как результат в сознании происходит «переворот», который завершается победой новой и поражением старой идеи. Подобное накопление новых идей происходит в ходе работы самого человека, так и под влиянием пропаганды, воздействия поведения, поступков и мыслей других людей на человека. Другими словами, круг общения человека, воздействующая на него пропаганда{181} (навязывание идей) в достаточно большой степени влияют на сознание людей и формирование у них определенных идей как ценностных ориентации в жизни. Чем менее опытен человек, чем он невежественнее и слабее духом, тем больше шансов он имеет подпасть под влияние других людей.
Учитывая то, что в военных школах (исключая академии) учатся молодые люди с малым жизненным опытом, открытой душой и уязвимой психикой{182}, надо отдавать себе отчет в том, насколько важен подбор для военно-учебных заведений преподавательского и. командного состава.
В истории русской военной школы отмечен факт проникновения в число учителей масонов. Так, когда в 1822 году было предписано отобрать от преподавателей подписки о непринадлежности к масонским ложам, оказалось, что свыше 40 учителей петербургских заведений принадлежали к последним{183}.
Известно, что масонство с его идеей космополитизма, отрицанием патриотизма, а также некоторыми активными действиями по развращению наций и национальных чувств не может быть признано безобидным учением, а его представители — лояльными к задачам государства.
Если мы сегодня не имеем данных о целенаправленном проникновении в преподавательскую и командирскую среду военно-учебных заведений чуждых элементов, то это вовсе не означает отсутствия проблемы. Проблема есть. И название ей то, что в среде преподавателей и командиров военных школ есть много людей весьма равнодушных к военному делу, «наемников от педагогики». Становится заметным явление, о котором еще в октябре 1868 г. писал И. Аксаков: «Глумиться над слабостью русских общественных сил, над непроизводительностью русской почвы, над робостью русской общественной инициативы — вошло у нас, как известно, в обычай... Такое отношение к русской жизни считается непременным отличительным признаком истинно европейской образованности — широтою и свободою взгляда, чуждого узких национальных предрассудков»{184}.
Все сказанное ставит в повестку дня необходимость решения трех проблем:
1) создание для военно-учебных заведений системы подготовки педагогических кадров{185};
2) очищение педагогических и командных кадров от людей равнодушных, малопригодных и вредных для воспитания патриотического и воинского духа;
3) нахождение достойных стимулов для привлечения в военные школы лучших кадров. [467]
При соблюдении ранее указанных условий и при решении названных проблем можно рассчитывать на эффективное осуществление офицерами своего апостольского предназначения.
Мы не останавливаемся на проблеме воспитания в обществе уважения к армии, роли интеллигенции. Приведем лишь два примера, достойные подражания.
На уроке словесности в Японии перед войной 1904-1905 гг. учитель задавал ученикам такие вопросы:
— Кто твой начальник?
— Император...
— Что такое воинский дух?
— Подчинение и самопожертвование...
— Что ты называешь храбростью?
— Никогда не считать числа (врагов) и идти вперед...
— Чье это пятно крови на нашем знамени?
— Того, кто нес его в сражении...
— На какую мысль оно наводит?
— На мысль о счастье знаменщика...
— Но человек умер... Что же осталось от него?
— Слава...{186}
Второй пример касается Франции. Французская школьная хрестоматия начала нашего века включала ряд поучительных материалов.
Так, первый раздел, посвященный рассказу о гражданских обязанностях, содержит описание шествия французских войск. Когда солдаты проходили мимо пожилого француза, он сказал своим детям: «Обнажите головы, это знамя — эмблема отечества!»{187}
Интеллигенция в большом долгу перед армией. В ее рядах нет ясного понимания важности обороны страны, развития патриотизма, любви к Родине. Руководящий «духовный двигатель» должен заработать на благо России. Но тут невольно напрашивается булгаковский вопрос: «получит ли Россия столь нужный ей образованный класс с русской душой, просвещенным разумом, твердой волей?»{188}
Интеллигент такого склада нужен армии, требуется делу воспитания офицерского корпуса. Не герои-интеллигенты, а интеллигенты-подвижники необходимы для России.
Подвижничество — особая черта нашего национального характера. Наш любимый национальный герой — подвижник. Он верит в Бога, свободен от героической позы и притязаний. Его внимание сосредоточивается на конкретном деле, действительных обязанностях и их строгом, неукоснительном исполнении; в своей деятельности он видит прежде всего исполнение своего долга.
Подвижничество есть непрерывный самоконтроль, борьба с низшими, греховными сторонами своего «я», аскеза духа. Нормой поведения является ровность течения, «мерность», выдержка, неослабная самодисциплина, терпение и выносливость, верность, безропотное несение каждым своего «креста»{189}. Всякого рода театральные эффекты, поза, лицемерие, тщеславие — противны духу подвижничества. Лучшие начальные люди земли Русской всегда были подвижниками. [468]
Лучшие русские полководцы и военачальники — в их числе. Подвижником был и должен быть офицер России.
Подвижничество невозможно без веры. Вера — это признание чего-либо без доказательств как существующего или имеющего место быть. Без веры человек не смог бы существовать по следующим причинам:
а) не все, что его окружает, он может постигнуть силой своего разума; значит, во многое он должен просто верить;
б) духовные и физические силы человека ограничены, но он не должен терять веры в себя, надежду на благополучный исход дела;
в) он (человек) не в состоянии предвидеть ход развития событий, не в состоянии предсказать свою судьбу, но разум человека, который не хочет мириться с неизвестностью и неопределенностью положения, заставляет его искать дополнительную опору в вере;
г) «сверх того вера производит еще теснейшую связь между согражданами; чтя одного Бога и служа Ему единообразно, они сближаются сердцем и духом»{190}.
По своему содержанию вера подразделяется на следующие виды:
1) вера в себя (в свое предназначение, силы, способности и т.п.);
2) вера в свое призвание, правильность выбора жизненного пути;
3) вера в людей (доверие к ним);
4) вера в успех (задуманного предприятия, дела, акции; для военных — вера в победу над врагом);
5) вера в свой род, племя, народ;
6) вера в правителей, начальников, их способности, прозорливость, мудрость и справедливость;
7) вера в Высший разум. Высшую справедливость, в Бога.
Каждый из перечисленных видов веры значим сам по себе и, имея свои исторические корни, значительно отличается по содержанию у людей других национальностей. Вера в себя, к примеру, имеет разное значение для русского, американца, японца или француза. По-разному она и укрепляется. В. Ключевский дает такую характеристику великороссу: «Он вообще замкнут и осторожен, даже робок, вечно себе на уме, необщителен, лучше сам с собой, чем на людях, лучше в начале дела, когда еще не уверен в себе и в успехе, и хуже в конце, когда добьется некоторого успеха и привлечет внимание: неуверенность к себе возбуждает его силы, а успех роняет их. Ему легче одолеть препятствие, опасность, неудачу, чем с тактом выдержать успех; легче сделать великое, чем освоиться с мыслью о своем величии. Он принадлежит к тому типу умных людей, которые глупеют от признания своего ума»{191}.
Из такой характеристики видно, где, на каких этапах и почему надо помогать укреплять веру в себя.
Точно так же обстоит дело и с другими составляющими, характеристику которых мы не будем давать. Тем не менее есть смысл остановиться на религии как основе веры в Бога. Укажем на четыре непреложные истины:
1) объединять людей может только единоверие, ибо нельзя одновременно служить двум богам{192}; [469]
2) отрекаться от отечественной веры все равно, что отрекаться от своих родителей;
3) искать духовной мудрости надо не на стороне, а в отеческом доме;
4) следует «признать веру крупной и высокой силой в военном деле и культивировать ее наиболее широко...»{193}
Изначально наше «христолюбивое воинство» российское не носило в своей душе мести врагу, угнетения и эксплуатации других народов и руководствовалось в глубине души высокими заветами Христа, нередко и бессознательно. Если в мирное время кое-кто и считал себя атеистом, то в окопах атеистов уже не было.
В дополнение к сказанному укажем, что первый российский орден — Святого Андрея Первозванного, учрежденный Петром Великим в 1699 г., имел девиз «За веру и верность».
Другой важнейшей составляющей подвижничества является благородство побуждений. М. Галкин в своей работе «Новый путь современного офицера» ставит вопрос о том, каков должен быть нравственный облик офицера и приходит к выводу, что офицер, «чтобы оправдать свое выдающееся положение, должен выдвигаться из толпы» прежде всего «благородством своих побуждений и возвышенностью нравственной натуры».
Готовность умереть за Россию составляет важное качество офицерского подвижничества. Это качество было так развито в офицерстве, что при составлении мобилизационного плана в полку офицеры просили не назначать их на должности в тылу, в запасных полках, во второстепенных дивизиях, которые, «может быть, не успеют сформироваться, как разыграется генеральное сражение»{194}.
Заканчивая раскрытие вопросов апостольства и подвижничества русского офицерства, еще раз подчеркнем мысль о том высочайшем значении, которое в формировании и развитии названных качеств играет военная школа. Будущее армии и флота куется в стенах военно-учебных заведений. А раз так, то они должны быть на высоте современных требований.
Офицерская корпорация и традиции офицерского корпуса
Офицерская корпорация как особый тип сообщества требует от офицера наличия также особых качеств, не умаляя значения всех указанных ранее.
Интересы сильной армии выдвигают следующие требования к офицерской корпорации:
1) она должна быть сплоченной и монолитной, что достигается посредством особого, корпоративного духа (Э. Свидзинский){195};
2) в ней должен быть здоровый дух и здоровые отношения, позволяющие исправить заблуждающегося члена корпорации и удалить негодного (А. Сурнин){196};
3) отношения в ней должны быть справедливыми, разумными, уважительными, при которых каждый вправе считать себя полноправным ее членом, имеющим свои права и обязанности (Ф. Юзефович){197}; [470]
4) товарищество, как особый род доверительности, взыскательности друг к другу, должно главенствовать во взаимоотношениях офицеров (Л. Толстой и др.){198};
5) офицерская среда должна быть резервуаром жизненной силы и мощи офицерского корпуса (П. Изместьев){199};
6) офицерская среда должна бережно относиться к каждому новому офицеру, особенно из числа окончивших военно-учебные заведения, помогая им адаптироваться в новой среде и уберечься от типичных ошибок начального периода офицерской службы (К. Варяжский и др.){200}.
Корпоративный дух есть нравственная солидарность, вытекающая из тождественности компетенции и функций (П. Изместьев){201}. Корпоративность в офицерской среде требует соблюдения следующих правил:
признания обществом офицеров ответственности за поступки каждого своего офицера, что, конечно же, не умаляет ответственности и самого офицера за совершенное им;
требование к офицерам согласовывать свои действия, поступки, поведение и образ жизни с требованиями офицерской этики и кодексом офицерской чести;
солидарность в отстаивании чести мундира, достоинства офицерского звания и требований справедливости в отношении членов корпорации;
недопустимость разглашения фактов, имевших место в офицерской среде{202};
исключение злословия, злорадства в оценке поведения других офицеров, различных проявлений непорядочности и т.п.;
верность слову, обещанию, устному заявлению, готовность исполнить обещанное и безусловное выполнение принятых на себя обязательств;
соблюдение внешних знаков приличия, товарищества и чинопочитания, особенно в гражданском обществе, общественных местах;
готовность каждого члена корпорации прийти на помощь товарищу, нуждающемуся в ней, даже без формальной на то просьбы;
проявление искреннего сочувствия тем, кого постигло горе, несчастье, неудача и т.п.
Девиз «Один — за всех, все — за одного» как нельзя лучше отражает суть корпоративности
Какие качества требуются для общения в офицерской среде? Среди особых свойств выделяются
а) коммуникативность («способность к товарищескому общению»);
б) самокритичность;
в) порядочность.
Умение входить в контакт с незнакомыми людьми, развивать контакты с людьми достойными и прекращать их с недостойными;
умение «притягивать» к себе людей силой обаяния; умение чувствовать опасность, исходящую от людей непорядочных, коварных и расчетливых, — все это обнимает искусство общения, столь необходимое офицеру. [471]
Самокритичность как специфическое качество, необходимое в офицерской среде, требуется в силу того факта, что многие люди чаще замечают недостатки других и не видят их у себя{203} Такой перекос, естественно, создает благодатную почву для конфликтов, ссор и недоразумений.
Закон порядочности гласит: «Не выставляй бесчестным образом слабостей твоего ближнего, дабы возвысить самого себя Не открывай его проступков и заблуждений с тем, чтобы блеснуть за его счет собственным преимуществом» (А. Книгге, немецкий писатель XVIII века){204}. О чувстве порядочности в офицерской среде достаточно четко высказались Н. Бутовский{205}, Ф. Гершельман{206} и др.
В совокупности эти три специфических качества, как показывает войсковая практика, «работают» на сплочение офицерского коллектива и каждого члена офицерской корпорации.
Традиции — это духовный кодекс, передающийся из поколения в поколение, оберегаемый и поддерживаемый неукоснительным соблюдением требований, изложенных в нем{207}.
С точки зрения социальной роли — это «социальный клей» (по А. Макаренко){208}, который соединяет воедино разрозненные территориально, но однородные по своему составу и социальному назначению единицы. Это соединение осуществляется посредством следующего инструментария традиций:
1) идеалов, культивируемых в данной среде;
2) взглядов по принципиально важным вопросам;
3) привития соответствующих вкусов;
4) соблюдения общепринятых норм поведения и действий;
5) приверженности к соответствующим обычаям;
6) соблюдения наиболее важных профессиональных (клановых, кастовых) ритуалов.
Значение традиций огромно:
— во-первых, они способствуют формированию единства и сплоченности людей;
— во-вторых, они заставляют людей, вливающихся в данную корпорацию, подчиняться установленным там правилам и нормам поведения;
— в-третьих, они требуют очищения рядов от тех лиц, которые не соблюдают или нарушают традиции, и этим самым традиции способствуют соблюдению чистоты рядов данной корпорации;
— в-четвертых, высокий дух традиций рождает в душе членов корпорации чувство гордости за принадлежность к данной группе людей, побуждает их к самосовершенствованию, достижению идеала, ибо традиции, как правило, являются синтезом всего лучшего, что имеется в данной корпорации (хотя известны и случаи иного рода:
отсталость взглядов и устаревшие традиции).
Основу традиций, т.е. ту питательную почву, на которой они произрастают, составляют:
а) реальные позитивные факты, имевшие место как нечто [472] повторяющееся, устойчивое, безусловно необходимое и выгодно представляющее данную группу людей (корпорацию);
б) легенды и домыслы, которые трудно опровергнуть, но также и трудно доказать; иногда сюда можно приписать единичные факты выдающегося поведения, действия или поступка, но выдаваемые за некую закономерность.
Если первое базисное основание (п. «а») есть прочная основа традиций, то второе (п. «б») — основание шаткое, легко поддающееся разрушению.
Следовательно, в интересах развития традиций нужно осуществлять поиск положительных исторических фактов и примеров, приводить их в систему, воспитывать на этих примерах новые поколения, умножать позитивный потенциал реально действующими лицами. Это и есть пути укрепления единства и согласованности людей, обеспечение преемственности поколений.
Поучительным историческим примером пропаганды боевых традиций является «Наставление господам пехотным офицерам в день сражения», в котором говорится: «Несколько лет почти беспрестанной на разных границах войны сделали всю российскую армию привычной к оной, и большая часть офицеров знают совершенно долг свой как в продолжении кампании, так и в решительные дни сражения; но так как между прочим есть и новые полки, да и в старых некоторые малоопытные еще офицеры, то не излишне считается Преподать следующие простые и легкие правила.
Не нужно почти упоминать, сколь необходимо, чтобы всякий офицер по мере власти своей заботился о здоровье солдат, о доставлении им по возможности хорошей пищи и всех выгод и о исправности оружия. Кольми паче все сие пред сражением нужно; ибо человек тем охотнее дерется и тем больше от него можно требовать, чем больше он видит, что начальники пекутся о его благосостоянии; без исправного оружия, с другой стороны, при всем усердии мало он может принести пользы»{209}.
Из первых строк этого «Наставления» видно, что побудило прибегнуть к составлению этого документа (появление в войсках малоопытных офицеров). В последующих же строках дается изложение весьма важных правил, которые надо знать этим офицерам.
Предпримем и мы попытку определить традиции офицерского корпуса России, полагая за основу тот инструментарий, которыми они (традиции) располагают.
Основные идеи, культивируемые в офицерской среде{210}
Круг идей, традиционно важных для офицера, охватывает ряд понятий, таких как: Родина, война, армия, офицер, солдат, доблесть, закон, власть, общество, враг и др.
Родина — святое понятие для офицера. Все самое важное сосредоточено в нем, все готов он отдать для ее благополучия, процветания и независимости. Нет больше чести, как положить душу за други{211} своя... [473]
«Корпус офицеров, стоящий на высоте своего призвания, в котором сочетаются гармонично ум, деятельность и выдержка вместе с рыцарским духом, который ради чувства чести и долга готов жертвовать всеми благами жизни, даже самой жизнью, — такой корпус офицеров будет самой верной порукой доблести и надежности войска»{212}.
Закон для офицера свят и нерушим. А его исполнение — высочайший долг офицера{213}.
«Войско, крепко спаянное дисциплиной, на войне сливается в одну компактную массу, девиз которой: «победим или умрем. Мертвым нет срама»{214}.
«...Все то, что ведет к победе и только к победе, есть добро на войне, а все то, что ее ограничивает или ведет к поражению, есть зло»{215}.
«...Главное орудие и важнейшее средство на войне — человек, а не машина; однако без машин человек недостаточно силен»{216}.
«Сущность воинского духа состоит в том, чтобы человек привык к той мысли, что он есть воин и прямое назначение его — война и что за время пребывания его на действительной службе или в запасе армии он может быть призван для настоящего своего дела, для войны. Чем чаще солдат будет об этом вспоминать, тем больше будет он проникнут воинским духом, т.е. быть военным в истинном смысле этого слова, а не только по наружному виду»{217}.
«Хочешь мира — готовься к войне. Хочешь побед — учись в мирное время!.. Воспитывать себя для войны поздно на самом поле сражения!»{218}
«Важно не уничтожить врага, а подорвать его уверенность в силах, заставить его прекратить борьбу, подчиниться нашей воле»{219}
«Не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовстве, унижающих солдата»»{220}.
«Мы должны все время помнить, что окружены врагами и завистниками, что друзей у нас нет... Да нам их и не надо при условии стоять друг за друга. Не надо и союзников: лучшие из них предадут нас. У России только два союзника: ее Армия и Флот»...{221}
«Подвиг заключается не в том, чтобы не падать в борьбе со своим врагом, а в том, чтобы, упавши, вновь вскочить на ноги и снова броситься на врага»»{222}.
«Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, справедливу, благочестиву! Молись Богу! от него победа! Чудо-богатыри! Бог нас водит — он нам Генерал!..»{223}.
«Лица, которые призваны сказать про предоставляемых производству последнее слово «достоин» или «не достоин» производства в первый офицерский чин, берут на себя большую нравственную ответственность за каждого произведенного в офицеры с заведомо неустойчивыми нравственными основами. Две группы требований. Основы первой группы таковы: преданность Государю и Родине, дисциплина, вера в нерушимость приказания — должны и могут окончательно утвердиться в выпускаемых из училищ. Основы второй группы, каковы: храбрость, решимость переносить тягости службы, чувство взаимной выручки — не всегда могут развиться на школьной скамье»{224}. [474]
Единство взглядов офицеров по принципиально важным вопросам»{225}.
Эти взгляды, по нашему мнению, должны касаться: а) вопросов чести, долга и достоинства офицерского звания; б) отношений к товарищам по службе и старшим в офицерской среде; в) позиции офицеров по отношению к подчиненным; г) отношения офицеров к обществу, народу, слоям и классам; д) позиции офицеров относительно политической и классовой борьбы в обществе и механизма смены власти. Поясним сказанное некоторыми важными положениями.
Офицером может быть только честный, добросовестный и достойный уважения человек. Все остальные лица, не отвечающие этим требованиям, должны быть удалены из офицерского корпуса.
Товарищество — это не попустительство, круговая порука и покрывательство, а высокая требовательность друг к другу, основанная на доверии, порядочности, взаимной поддержке и взаимной выручке.
Старший по званию или по должности начальник — такой же офицер, лишь обладающий большими полномочиями и ответственностью. Он не должен ждать инициативы снизу, а полагать ее уместной и необходимой. В свою очередь, его обязанность — отдавать должное своим подчиненным, не сковывать их инициативы, самостоятельности и творчества.
Для офицера все слои общества одинаковы. Он не служит ни одному из классов или групп, а стоит на страже общенациональных интересов. Благо Отечества для него прежде всего. Вступающий в офицерский корпус должен забыть о своей социальной принадлежности. Офицер — не слуга, а воин, которому доверено самое ценное — безопасность и покой сограждан. Все, что угрожает безопасности и покою граждан, должно побуждать его к адекватным действиям, направленным на устранение опасности, восстановление безопасности и покоя граждан. Любые призывы классов, групп и лиц к офицеру занять выгодную только для них позицию — одно из действий, направленных на дестабилизацию обстановки в стране, следовательно, они не могут быть восприняты офицерским корпусом как благие для нации и их следует категорически отвергнуть.
Офицер не имеет права участвовать в политической или классовой борьбе, ибо это ставит его в положение противоборства с существующей властью, что является недопустимым для него. Основная политическая линия офицера — безусловная поддержка законной власти.
Единственно приемлемый механизм смены государственной власти — мирное разрешение кризиса власти. Дворцовые перевороты, тайный сговор, насильственное свержение правительства и захват власти — средства негодные, порочные, недостойные и вредные, участие в которых офицеру категорически запрещает его офицерский долг и служебное положение.
Для офицера подчиненные — это его ближайшие соратники, которые нуждаются в наставлении, помощи, поддержке, понимании. Если офицера не понимают его подчиненные, то ему следует прислушаться [475] к словам М. Драгомирова: «Не торопитесь заключать, что если вас не понимают, то потому, что неразвиты; проверьте лучше себя, доразвились ли вы сами до того, чтобы всякий вас понимал»{226}.
Традиционные нормы поведения офицеров России

Всю совокупность традиционных норм поведения офицеров можно подразделить на две группы: а) боевые и б) нормы мирного времени, бытовые.
Боевые традиции офицеров

Без колебаний идти в бой, не дрогнув перед опасностью и смертью. (Д. Дохтуров{227} с радостью, совершенно больной, несется защищать Смоленск, говоря: «Лучше умирать в поле, чем в постели»{228}.)
Воевать достойно и достойно умирать. (Я. Кульневу{229} в сражении под Клястицами ядро оторвало обе ноги; он упал и сорвал с шеи своей крест Св. Георгия, бросил окружившим его, сказав им: «Возьмите! Пусть неприятель, когда найдет труп мой, примет его за труп простого, рядового солдата, и не тщеславится убитием русского генерала»{230}.)
Установка на бой и победу в бою; не бежать от врага, а искать его. (Екатерина Великая писала П. Румянцеву на его донесение о превосходстве сил турок: «Римляне никогда не считали врагов, а только спрашивали, — где они?» И результатом этой мысли явилась блестящая Кагульская победа, одержанная 17-ю тысячами русских против полутораста турок{231}.)
Постоянная бдительность. (Владимир Мономах в своем «Поучении» говорит: «На войну выходя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не потворствуйте, ни сну; сторожевую охрану сами наряжайте, и ночью, расставив воинов со всех сторон, ложитесь, а рано вставайте; а оружия снимать с себя не торопитесь, не оглядевшись, из-за лености внезапно ведь человек погибает»{232}.)
Необыкновенное благородство, умение подавить в себе честолюбие в минуты опасности для Родины. (В 1813 г., после смерти Кутузова, Главнокомандующим назначается гр. Витгенштейн. Три старших генерала обойдены этим назначением, но беспрекословно, без единого звука неудовольствия подчиняются младшему{233}.)
Частная инициатива, стремление к взаимной поддержке в бою. (Нельзя не упомянуть о выдающемся поступке Дохтурова, который 4 декабря{234}, имея категорическое приказание корпусного командира отступать, сам вернул уже с марша дивизию и, никого не спрашивая, вступил в жестокий бой с двойными силами французов, при одном только известии, что вблизи отряд другого корпуса находится в опасности{235}.)
Верность присяге, отсутствие всякой мысли об измене, плене и т.п. (Примеров тому множество. Один из них касается майора Юрлова, начальника инвалидной команды, которого Пугачев хотел переманить на свою сторону, а за категорический отказ повесил его{236}.)
Отсутствие боязни перед вышестоящим начальником. (Так, [476] например, кн. Голицын, дважды отбитый при штурме Шлиссельбурга, получив категорическое приказание Царя немедленно отступить от стен крепости, иначе голова его завтра же слетит с плеч, не убоялся ответить, что завтра его голова во власти царской, а сегодня она ему еще сослужит службу, и третьим приступом взял крепость»{237}.)
Служебные и бытовые традиции

«Бога бояться и Царя чтити, любить ближнего не словом или языком, но делом и истиною, повиноваться наставникам, покоряться властям и быть готовым на всякое доброе дело»{238}.
Служить честно Отечеству, а не прислуживать кому бы то ни было. («Когда занемогший офицер подавал установленной формы рапорт: «Заболев сего числа, службу Его Императорского Величества нести не могу», то он действительно ощущал, что его служба есть служба Его Императорского Величества»{239}.)
Верность своему слову. («Слово офицера должно быть залогом правды, и потому ложь, хвастовство, неисполнение обязательства — пороки, подрывающие веру в правдивость офицера, вообще бесчестят офицерское звание и не могут быть терпимы»{240}.)
Уважение законов государства. («Офицер должен отличаться уважением к законам государства и к личным правам каждого гражданина; ему должны быть известны законные средства для ограждения этих прав, и он же, не вдаваясь в донкихотство, должен быть всегда готов помочь слабому»{241}.)
Мужественное преодоление всех трудностей и препятствий в службе и жизни. («Малодушие и трусость должны быть чужды офицеру; при всех случайностях жизни он должен мужественно преодолевать встречающиеся препятствия и твердо держаться раз выработанных убеждений, чтобы всякий видел в нем человека, на которого можно положиться, которому можно довериться и на защиту которого можно рассчитывать»{242}.)
Самоотречение. («Повиновение законам и дисциплине должно доходить до самоотречения; в ком нет такого повиновения, тот недостоин не только звания офицера, но и вообще звания военного»{243}.)
Разборчивость в выборе друзей, знакомых, определении круга общения. («Офицер должен посещать только такие общества, в которых господствуют добрые нравы; он никогда не должен забывать, особенно в публичных местах, что он не только образованный человек, но что сверх того на нем лежит обязанность поддерживать достоинство своего звания. Поэтому он должен воздерживаться от всяких увлечений и вообще от всех действий, могущих набросить хотя малейшую тень даже не на него лично, а тем более на весь корпус офицеров...»{244})
Преданность военной форме. («Офицеры носили форму на службе, вне службы, дома, в отпуску, и это постоянное пребывание в мундире было непрестанным напоминанием офицеру, что он всегда находится на службе Его Величества. Офицер всегда был при оружии, и это свидетельствовало о том, что он всегда был готов обнажить это оружие для чести и славы Родины»{245}.) [477]
Публичная вежливость. («В ресторане, при входе старшего в чине, полагалось просить разрешения продолжать сидеть за столом; в театрах требовалось стоять во время антрактов; в присутствии старшего воспрещалось курить без специального разрешения; при встрече на улице с генералами, начиная от командира корпуса, офицер (пеший или конный) становился во фронт, нарушая движение пешеходов и экипажей»{246}.)
Отцовская заботливость о солдате: «Офицеры суть солдатам, яко отцы детем» (Петр I); «Слуга Царю, отец солдатам» (А.С. Пушкин).
Забота о пристойности брака. (Нельзя было жениться, не испросив разрешения командира полка и согласия общества офицеров полка. А это разрешение и согласие давалось по рассмотрении вопроса о пристойности брака{247}.)
Офицеры обязаны вести образ жизни, соответствующий их офицерскому достоинству. (Правила, которые всегда соблюдались: офицер не имел права ходить в трактиры и рестораны 2 и 3 классов, занимать места в театрах далее 5 ряда кресел; требовалось, чтобы офицер не скупился на раздачу чаевых; к знакомым офицер обязан был приехать в пролетке, но не идти пешком и т.п.{248}.)
Воспитание в духе офицерских традиций требует не цикла лекций для обучаемых в военных школах и офицеров частей. Весь уклад жизни военно-учебных заведений и войсковых частей должен строиться с учетом данных традиций. И в этой работе пример остается за старшим начальником, который должен быть сам безупречен в соблюдении офицерских традиций.
Заключение

Духовное наследие Армии России — кладезь благоразумных мыслей и идей, обращенных к потомкам. Вот почему в заключение укажем на некоторые из них, рассчитывая на то, что это своеобразное завещание к разуму российских патриотов будет услышано.
Не будем усыплять себя спокойной внешностью политического горизонта. История показала нам наглядно, как мгновенно возникают современные войны и как тяжко расплачивается та из сторон, которая в мирное время не сумела приготовиться к войне (В. Самонов){249}.
Быть России или не быть — это главным образом зависит от ее армии. Укреплять армию следует с героической поспешностью (М. Меньшиков){250}. Смотрите, как бы, пренебрегая армией, не затронуть основного корня народного существования (М. Меньшиков){251}.
Но пока не восстановлена вера страны в свое могущество, нужно ждать печальных неурядиц. Все низкое, что есть во всяком народе, поднимает голову (М. Меньшиков){252}. Вот почему нет высшей заботы для нации, как возможное развитие нравственных добродетелей в своих членах и затем охранение этих добродетелей от разложения. Обычаи, нравы, правовые положения и сама религия должны идти навстречу этим заботам (И. Маслов){253}. [478]
Все правительства, кроме разве очень глупых, понимают чрезвычайную высоту офицерского долга и стараются поддерживать сознание этой высоты в народе (М. Меньшиков){254}. У всех народов армия признается учреждением государственным, комплектуемым людьми, для которых военное дело, в виде защиты родины, считается либо священной обязанностью, либо делом призвания по преимуществу. Со своей стороны и государство бережно обходится со всеми льготами и преимуществами военного сословия, сознавая невозможность оплачивать все только жалованьем и покупать защитников родины ценою звонкой монеты (М. Грулев){255}.
С чего начать? Прежде всего из армии следует изгнать тот нейтралитет к России, который имеет место. Равнодушная армия умирает как армия (М. Меньшиков){256}. Но мало одного духа солдат и офицеров, мало их горячего, святого желания победы, нужны еще твердые, умелые руки вождей, чтобы привести армию к победам (Н. Морозов){257}. Высшему начальнику уже недостаточно только носить генеральский мундир: ему нужно иметь за собой авторитет боевого опыта, командный ценз на всех предыдущих ступенях иерархической лестницы и широкое военное образование (П. Махров){258}.
Следует помнить, что настоящая, истинная сила армии заключается в воспитании такой общей самоотверженной рядовой массы командного состава, которая бы не гонялась за блестящими эффектами, не искала красивых лавров, а смело и твердо шла в бой, гордая своим высоким призванием и крепкая своими понятиями о долге и истинном благородстве (Н. Морозов){259}.
При подготовке офицерского состава на первое место следует поставить подготовку высшего командного состава (Н. Головин){260}. «Пусть выступят вперед честные люди» (М. Меньшиков),{261} ибо горе той армии, где карьеризм и эгоизм безнаказанно царят среди вождей, где большинство генералов думают лишь о своем благополучии, служат из-за наград и отличий, ведут лишь свою линию (Н. Морозов){262}.
Следует помнить, что военное искусство не может и не должно у всех народов выливаться в одни и те же формы, быть всегда и везде одинаковым, вне зависимости от духа и особенностей народа. Спасение наше и возрождение может заключаться только в отрешении от иноземных устоев и возвращении к заветам славных вождей Российской армии (Н. Морозов){263}.
«Прежде всего обратите внимание на офицера». Вот эта мысль, которая неотступно должна преследовать нас при чтении проектов обновления армии. «Смотрите в корень, — хочется сказать авторам, — помните, что сила армии не в солдатах, а в офицере» (Н. Морозов){264}.
Пора отказаться от опасного заблуждения, будто хорошим офицером может быть всякий образованный человек (В. Рычков){265}. Пусть лучше некомплект офицеров, чем комплект с такими личностями, как офицеры «Поединка» (А. Дрозд-Бонячевский){266}. Будущее за такой армией, где офицеры верят в высоту своей миссии, а не удерживаются только формами, чинами и орденами (А. Дмитревский){267}. [479]
Офицерство — камень прочный, но при недостаточной заботливости, при презрении к его нуждам и потребностям и его можно превратить в сыпучий песок (В. Максутов){268}.
Выталкивает из армии не физическая, а нравственная сила, как и притягивает — она же. Измените психологические условия офицерской службы — бегство остановится (М. Меньшиков){269}.
Самые благодетельные реформы армии останутся втуне, доколе не будет радикально преобразована вся наша военно-учебная система (В. Рычков){270}.
Система воинского воспитания непременно должна покоиться на идейных началах. Высокая идея офицерского дела, прочно вложенная в душу юнкера, поднимет его собственное достоинство и не позволит ему, выйдя на службу, кое-как относиться к своим обязанностям{271}. Но если наша военная школа не умеет вселить в своих питомцев любовь к своему делу, если впоследствии и армия оказывается бессильной пригреть юную душу молодых офицеров, то ясно, что причина переживаемого недуга кроется в самих этих учреждениях — в их, так сказать, постоянном составе, придающем окраску всей их жизнедеятельности, а не в том переменном составе офицерства, которое приливает и отливает из армии. Рекомендовать в подобных случаях прибавку жалованья, как панацею от всех зол, — все равно, что, принимая гостей в холодной руине, надевать для этого случая лишнюю шубу. Да вы лучше протопите ваш дом и сделайте его жилым и уютным...
* * *

А. Каменев, журнал Военная мысль

Генерал А. А. Брусилов.

26 правил жизни русского офицера

1. Не обещай, если ты не уверен, что исполнишь обещание.

2. Держи себя просто, с достоинством, без фатовства.

3. Необходимо помнить ту границу, где кончается полная достоинства вежливость и начинается низкопоклонство.

4. Не пиши необдуманных писем и рапортов сгоряча.

5. Меньше откровенничай — пожалеешь. Помни: язык мой — враг мой!

6. Не кути — лихость не докажешь, а себя скомпрометируешь.

7. Не спеши сходиться на короткую ногу с человеком, которого недостаточно узнал.

8. Избегай денежных счетов с товарищами. Деньги всегда портят отношения.

9. Не принимай на свой счет обидных замечаний, острот, насмешек, сказанных вслед, что часто бывает на улицах и в общественных местах. Будь выше этого. Уйди — не проиграешь, а избавишься от скандала.

10. Если о ком-нибудь не можешь сказать ничего хорошего, то воздержись говорить и плохое, если и знаешь.

11. Ни чьим советом не пренебрегай — выслушай. Право же, последовать ему или нет, останется за тобой. Сумей воспользоваться хорошим советом другого — это искусство не меньшее, чем дать хороший совет самому себе.

12. Сила офицера не в порывах, а в нерушимом спокойствии.

13. Береги репутацию доверившейся тебе женщины, кто бы она ни была.

14. В жизни бывают положения, когда надо заставить молчать свое сердце и жить рассудком.

15. Тайна, сообщенная тобой хотя бы только одному человеку, перестает быть тайной.

16. Будь всегда начеку и не распускайся.

17. Старайся, чтобы в споре слова твои были мягки, а аргументы тверды. Старайся не досадить противнику, а убедить его.

18. На публичных маскарадах офицерам не принято танцевать.

19. Разговаривая, избегай жестикуляции и не возвышай голос.

20. Если вошел в общество, в среде которого находится человек, с которым ты в ссоре, то, здороваясь со всеми, принято подать руку и ему, конечно, в том случае, если этого нельзя избежать, не обратив внимания присутствующих или хозяев. Подача руки не даёт повода к излишним разговорам, а тебя ни к чему не обязывает.

21. Ничто так не научает, как осознание своей ошибки. Это одно из главных средств самовоспитания. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

22. Когда два человека ссорятся — всегда оба виноваты.

23. Авторитет приобретается знанием дела и службы. Важно, чтобы подчиненные уважали тебя, а не боялись. Где страх — там нет любви, а есть затаенное недоброжелательство или ненависть.

24. Нет ничего хуже нерешительности. Лучше худшее решение, чем колебание или бездействие. Упущенный момент не вернешь.

25. Тот, кто ничего не боится, более могуществен, чем тот, кого боятся все.

26. Душа — Богу, сердце — женщине, долг — Отечеству, честь — никому.

исправлено: Socol218

Поделиться


Ссылка на пост
Поделиться на этих сайтах:

Зарегистрируйтесь или войдите для ответа

Зарегистрируйтесь в нашем сообществе, чтобы оставить сообщение

Зарегистрироваться

Зарегистрируйтесь в нашем сообществе. Это легко!


Создать новый аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Входите.


Войти

  • Тему читают:   0 пользователей

    Никто из зарегистрированных пользователей не просматривает эту страницу.