Drew

Обсуждения новых опусов "майора Ветра"

Recommended Posts

Страх – нормальное человеческое чувство…
Возможно, самое нормальное и самое человеческое
Макс Фрай «Темная сторона»
Кто судит победителей?
Человек борется со страхами со времен сотворения мира. Мы боимся того, что не можем объяснить, того, что для нас неизвестно и не понятно, того, что угрожает нашей безопасности, не только физической, но и психологической. Терроризм, бандитизм, гомосексуализм, и другие «измы» могут стать порождением страхов. Любой субъект, объект или явление окружающей среды может вызывать страхи, которые могут быть движущей силой поведения, может быть ступором, который не дает действовать и парализует человека. Страх может управлять и управляет жизнью человека: тем, что ему есть, что делать, что говорить, с кем спать, кого слушать, кому подражать и так далее.
Основная проблема, с которой чаще всего люди обращаются за психологической помощью, это как раз наличие страхов и крайних их вариантов – фобий. И психологи чаще всего говорят: «Вы справитесь со своим страхом, Вы победите его, Вы одолеете его!»
Однако, чем более отчаянно мы боремся с существующими страхами, тем быстрее на их место приходят все более «страшные и непобедимые».
Переоценка понимания природы и функций страха в судьбе человека потребовалась от меня как от специалиста, когда моя профессиональная деятельность стала связана с психологическим сопровождением военнослужащих спецподразделений.
Самой значимой темой для бойцов и командиров, с которыми мне приходилось работать, тоже оказались страхи и способы борьбы с ними.

Оговорюсь сразу, что и гражданские, и военные люди в моей практике обращались либо с уже готовой «страшной» проблемой, либо с навязанными извне другими специалистами-психологами знаниями о страхах и о стрессе, с которыми непременно надо было «справляться».
Именно в процессе практической работы стала очевидна оторванность некоторых теоретических постулатов психологической поддержки и помощи от реального положения дел.
Так вот самой частой формулой, полученной бойцами от психологов стала непременная обязанность военнослужащего справляться со своими страхами, которая выражалась словами: «Боец должен справляться со своими страхами и выполнять поставленные задачи». И только раз я услышала адекватный ответ на эту формулу от одного из боевых офицеров СОБРа, имеющего за плечами опыт командования в первой и второй Чеченских кампаниях, в Осетии, в Дагестане. «Психологу, сидя толстым задом на мягком стуле, очень легко рассуждать, о том, что я должен бороться со своими страхами в окопе и под минометным обстрелом».
Сложно не согласиться.
В моем сознании отчего-то сразу родился образ психолога, грамотного и знающего, который с оружием в руках защищает интересы отечества, при этом попав в реальную ситуацию боевых действий, каким–то чудесным образом, используя передовые психологические технологии, перестает бояться, выполняет боевые задачи, параллельно оказывая психологическую помощь и четко разграничивая ОППР от ПТСР. Этакий рыцарь без страха и упрека, с нашивкой буквы «Ψ» («пси» - знак психологии) на рукаве.
Комично, не правда ли?
Самое интересное, что все страхи у людей разные и никогда мы не боимся того же самого, чего боится другой человек. И стрессовыми ситуациями, благодаря которым чаще всего рождаются непатологические и патологические страхи, для нас могут быть совершенно разные ситуации. Поэтому проще всего сказать человеку: «Возьми себя в руки», «Борись со своими страхами и с самим собой. Это же твои собственные страхи. Справишься с собой – их не будет».

Есть данные, что перед началом первой Чеченской кампании психологическая подготовка, если она и была, то начиналась с того, что бойцу сообщалось, что находиться на «передке» он может не более десяти суток, – далее наступает психологический слом. Сложно судить, как это с точки зрения тактики, но с психологической точки зрения возникает масса вопросов: откуда взята эта цифра? Почему она статична и не представляет собой диапазон хотя бы от недели до двух? Почему не учитывается вектор индивидуальных различий и нервно-психической устойчивости, которая не всегда является постоянной величиной для конкретного человека? Почему не учитывается специфика обработки вербальных формул, заключающаяся в том, что предложение с утвердительной окраской может восприняться военнослужащим на подсознательном уровне как приказ ( если сказано, что психологический слом наступает через 10 дней – значит он наступит, независимо от того, что его могло и не быть) – и тогда вся психологическая помощь сводится к отрицательному психопрограммированию?
Военной психологии во время ВОВ уделяли особое внимание такие корифеи отечественной психологии Б.М. Теплов, Н.И Жинкин.
Проводились специальные исследования о психологических изменениях личности военнослужащего во время войны, но сейчас они в архивах, к которым мало у кого есть доступ. Также отдельные упоминания о военной психологии того времени можно встретить и в медицинской литературе по психиатрии, военно-полевой хирургии, невропатологии, изданных уже после окончания ВОВ.
Некоторую информацию о внутренних переживаниях и рефлексии собственных состояний, в том числе личных страхов, и поведения окружающих можно найти в дневниковых записях участников ВОВ. В частности в неизменном виде сохранились записи Петра Савченко, адъютанта генерала-майора М.Н. Клешнина, заместителя командующего 11 Армией Северо-Западного фронта, командира 53 Гвардейской стрелковой дивизии, командира 44 Стрелкового корпуса. При анализе их видно, что на передовой военнослужащие находились гораздо дольше, нежели 10 дней, не обнаруживая в поведении видимых изменений и особенностей, указывающих на присутствие выраженных сдвигов в поведении и психике.
Важный вектор психологической рефлексии выделяют не психологи, а ветераны локальных войн в литературном творчестве, все чаще сравнивая психологическую составляющую Великой Отечественной, Афганской, Чеченской войн. Из текстов ясно видно, что удельный вес психологических сбоев и ситуаций, их вызывающих, растет «от Отечественной до Кавказской». В одноименном очерке член Союза российских писателей, подполковник спецназа МВД в отставке, Дмитрий Линчевский, сравнивая ВОВ и локальные войны, говорит:
«с масштабами Великой Отечественной локальную войну трудно сравнить... если, конечно, смотреть на нее издали и сверху. Но находясь внутри и поднимаясь в атаку на своем конкретно-заданном направлении, ты не ощущаешь никакой разницы. Рыть траншею могут одновременно и тысяча и миллион человек. В последнем случае размер ее, конечно, будет шире. Однако каждый землекоп и в той, и в другой команде затратит на работу абсолютно равные усилия. И в этом смысле большие и малые войны, исключая, разумеется, масштабность, весьма и весьма похожи. Но все-таки они различаются. И прежде всего психологией бойцов».

Также мне не известно о ведомственных или вольнонаемных психологах, которые сидели рядом с бойцами в окопе и фиксировали время наступления психологических сломов и характер страхов, выполняли боевые задания или штурмовали площадь Минутки в январе 1995 года.
Лучшее враг хорошего.
Попытки психологов из лучших побуждений снабдить своих клиентов готовыми формулами, действиями и инструкциями чаще всего не приводят к нужному результату, именно потому, что говорить человеку о том, что он должен бороться со своими страхами и устанавливать время, когда у него должен наступить психологический слом, - настолько же адекватно и профессионально, как дать психологу автомат и без какой-либо оперативно-тактической подготовки отправить в «чисто поле» выполнять боевую задачу.
Поэтому не удивительно, что наряду с возросшим интересом к психологии и у гражданских людей, и у силовых структур, мнение о психологах и методах психологии, мягко говоря, не то, какого бы нам, специалистам, хотелось.
Из психологического интервью одного из боевых командиров спецназа (анонимность сохраняю):
«Отмечу сразу, что мы, командиры, никогда не делали расчет на ваши психологические тесты и нередко проводили свои, взятые и придуманные на основе практики, на основе своих ощущений или ощущений своих товарищей, уже побывавших в похожих ситуациях и показавших себя с той или другой стороны. И еще: мое мнение - более-менее реальный результат может дать только неожиданная и зашифрованная проверка. Когда человек не подозревает, что его просчитывают. Остальное - кабинетная лажа».
Потому мое личное убеждение и профессиональная позиция связана с тем, что элементарное психологическое сопровождение человека опирается на способность психолога донести информацию о механизмах и взаимосвязи физических, психологических, ценностных, чувственных изменений в психической реальности субъекта под воздействием жизненного опыта и стресса и на осознание самим человеком этих механизмов. И знание никак не должно быть представлено в готовых формулах «а-ля психологический приказ».
И еще, кто может и должен знать психологию человека лучше него самого?
Итак, попробую подкорректировать представление читателей и о психологах, и о «кабинетном» понимании страха.

Природа страха
Полученные на консультациях ответы на вопрос о том, «Что такое для Вас страх?», можно разделить на две большие категории: «Страх – это, что не дает действовать», «Страх – это то, что мешает жить»…
С природной эволюционной точки зрения – страх, это, прежде всего, маркер инстинкта самосохранения. Это та самая лампочка в тестере, которая загорается при фиксации тестером напряжения. Если тестер неисправен (человек не чувствует страха или имеет патологию инстинкта самосохранения) и лампочка не горит, мы рискуем прикоснуться к проводу под напряжением и получить смертельный удар током.
Инстинкт самосохранения один из базовых и первостепенных безусловных рефлексов человека, проявляющихся уже с рождения, наряду с дыхательным, хватательным, пищевым и т.д. Рефлекс под названием «что такое?», проявляется, когдав ответ на неожиданный зрительный или звуковой раздражитель возникает быстрая общая двигательная и эмоциональная реакция. Этой реакцией может управлять определенный неосознанный уровень страха, если раздражитель нам не знаком или опознается анализаторными системами (анализатор – система, состоящая из органа чувств, проводящих нервных путей и участка головного мозга, отвечающего за переработку информации) как опасность. Реакция человека проявляется в том, чтобы адаптировать свое поведение к имеющейся ситуации. Если мы воспринимаем раздражитель как неопасный – мы не меняем поведение и не увеличиваем мобильность и концентрацию внимания.
В адаптации в социальном поле помогает информация, передаваемая с помощью речи, которую известный физиолог И.П. Павлов назвал «второй сигнальной системой» или «сигналом сигналов». Поэтому мы реагируем не только на то, что видим, слышим, чувствуем, но и на информацию, являющуюся смыслом воспринятых нами слов и фраз. Например, команда «три семерки!» для человека несведущего не будет значить ровным счетом ничего, кроме трижды упомянутого числа 7.
Страх животного и страх человека имеют схожие гормональные и рефлекторные механизмы с той лишь разницей, что страх животных всегда ситуативно обусловлен. Животное не может бояться «до того как…» и терзаться например, какой –либо фобией, оно начинает бояться только в той ситуации, которая действительно опасна для него в явных обстоятельствах. Человек же в состоянии бояться и в ситуации, и вне ее, и после нее, и вместо нее… Например, до сих пор не изучена природа «панических атак» - необъяснимых мучительных приступов тяжёлой тревоги, сопровождаемых страхом и другими симптомами: повышением давления, потливостью, учащением сердцебиения и т.д.

Более того, страх у человека может вызываться переизбытком и недостатком информации получаемой в определенных ситуациях.
Так называемый «наведенный страх», концепция которого разрабатывалась в качестве оружия массового поражения и данные о противодействиях которому есть в материалах ныне расформированных психологических лабораторий закрытых оборонных НИИ, основан на том, что информация как бы обманывает «анализаторную» систему, подавая на нее раздражитель такой частоты, которую, например, система слуха не в состоянии опознать как звук, но которая при этом воздействует на частоту колебаний клеток организма, вызывая те самые панические страхи и реакции бегства (например, частоты 2,4,6 Гц при слуховом диапазоне 16-22 Гц при передаче звука по воздуху).
Мобилизацией управляет невысокий уровень страха, который может субъективно ощущаться как состояние «собранности», но сам страх опознается нами, когда приобретает гипертрофированные масштабы. На самом деле – человеку почти всегда «немного страшно», когда он на что-то реагирует, просто он это не осознает.
Таким образом, с физической и физиологической точки зрения попытка побороть страх, справиться с ним, подавить его в условиях стресса, и тем более угрозы жизни и здоровью, чем–то сродни аутоиммунному заболеванию, когда организм активизирует иммунитет против своих же клеток. С другой стороны отсутствие страха в подобных условиях – показатель патологии инстинкта самосохранения.
И психология, призывая к борьбе со страхом, в данном случае идет против психофизиологии, а против природы, как известно, не попрешь…

Физика. Психика. Дух. Страх
Человек не был бы человеком, если б его инстинкты не реализовывались через так называемое в психологии «триединство» физического, психического и духовного направлений. Уровень физики – уровень биологического тела, уровень психики – мышление, внимание, память, эмоции, восприятие, ощущения, речь, темперамент, характер - все то, что принято называть психическими процессами и свойствами, уровень духа – это ценности и смыслы. Помимо этого, часто рассматривается реализация инстинктивных компонентов в содружестве с социально обусловленными факторами: чертами личности, установками, внутренними преградами личности, моральными нормами, элементами воспитания.
Это можно проиллюстрировать поведенческими фактами.
Такое явление как побеги в период проведения ответственных мероприятий, ступор при выполнении определенных действий, бездействие тогда, когда необходима решительность и прочее с психологического ракурса объясняют срабатыванием инстинкта самосохранения и запредельным уровнем страха и стресса у человека.
Либо например, поведение студента в ситуации экзамена, когда он все выучил, но не может от страха перед преподавателем проронить ни слова: из-за сухости во рту язык прилип к небу, ноги ватные, в ушах шум, спина вспотела – результат сдачи экзамена «отрицательный».
И чаще всего на войне и «гражданке» это описывается словами: « Не справился с собой».
При этом такие явления боевой реальности как спасение раненых, выполнение особо опасных заданий с максимальной вероятностью гибели, принятие на себя командования при необходимости в особо сложных условиях, самопожертвование и такие факты гражданского бытия как принятие на себя чужой вины, спасение другого человека ценой своей жизни, и т.д. психологи склонны объяснять как главенство моральных ценностей над инстинктом самосохранения. Причем, от самих же психологов приходится слышать: «… и вот в самый ответственный момент боец не испугался и полез вытаскивать раненых…», « …а этот бесстрашный человек вступил в схватку с вооруженным грабителем…»
И каждый раз, когда это слышу, останавливаю себя чтобы не спросить: «А Вы сами верите в то, что говорите или правда считаете, что человеку под пулями или один на один с вооруженным бандитом не страшно?»

С точки зрения методологии, которую я использую в практической работе, человеку свойственно сохранять себя на всех трех уровнях : физическом, психическом, ноэтическом (ценностно-смысловом). Об этом говорил выдающийся психолог В.Франкл.
Другое дело, что в различных ситуациях не всегда возможно заполнение всех трех уровней, и вот тогда от человека требуется приять решение: какой из уровней для него более главный, а каким готов пожертвовать во имя заполнения других. Если спросить бойца, «какой из уровней не заполнен на войне?», - думаю, вы и сами догадываетесь, что он ответит…
Когда перед человеком становится определенная задача: заполнить хотя бы один из уровней – она решается по-разному. И очевидно, что нет правильного ответа, как можно и должно поступать в таких случаях. Каждый выбирает по себе. Но главный критерий – осознанность выбора и ответственность за него.
Примеры психологического заполнения разных уровней:
Физический: боец, рядовой, который бросил в первом бою автомат и убежал, объяснил свои действия так: « Я не знаю, почему так получилось. Испугался, что не смогу убить и самого убьют».
Психический: Боец, сержант, получивший серьезное ранение в позвоночник, когда вытаскивал товарища из-под обстрела, так рассказывал о своих действиях. «Это было по-настоящему страшно, мог погибнуть. Но если бы бросил друга – то как бы я с этим жил?»
Ценностно-смысловой: боец спецподразделения, майор… «это моя пятая или больше… по счету командировка…»
А как, например, охарактеризовать поступок адмирала Колчака, который командовал собственным расстрелом, потому что командовать расстрелом офицера может только старший по званию, а среди коммунистов такого не нашлось? Это не что иное, как сохранение себя на ценностном уровне, если невозможно сохранить два предыдущих.
Более радикальный способ сохранения ценностно-смыслового, психического, физического уровня – это суициды – связанные с тяжелой болезнью, увечьем, возможностью попасть в плен, осуждением в связи с аморальными поступками, состояниями опьянения, превышения полномочий и т.д.
Как ни странно, в данном случае, вопреки расхожему мнению, человек также не пренебрегает инстинктом самосохранения, он действительно его реализовывает на доступном лично ему уровне и в связи с собственными ценностями. И чаще всего, это так называемые «истинные» суициды, с осознанными намерениями и доведенные до конца. Так он заполняет ценностный уровень в ущерб физическому. И не случайно, во многих традиционных культурах «позор смывается кровью»…
Повторюсь: каждый выбирает по себе.

Страх и энергия
Психическая энергия – совершенно официальный научный термин, не имеющий отношения к «битвам экстрасенсов» и прочей «околоэзотерической» науке. Психическая энергия – это то, что возникает в процессе психической активности, и это то, что управляет этой активностью. Круговорот психической энергии происходит постоянно, когда мы думаем, чувствуем, общаемся, эволюционируем и т.д. Мы создаем психическую энергию и транслируем ее вовне, и, таким образом, способны влиять на то, что происходит вокруг. Если нам плохо и мы плачем – транслируем в мир порцию отрицательной психической энергии, то есть сообщаем, то, что нам необходима помощь и поддержка в определенном количестве энергии положительной. Самое интересное, что мы, люди, получив «вторую сигнальную систему» в виде речи, разучились считывать информацию «первой сигнальной» системы - набора стимулов из внешней среды, никак не связанных со словом, речью и речевой активностью. И слово намного больше значит для нашего сознания и подсознания, чем то, что мы видим и чувствуем, – и это уже переход количества в качество. Расхождения в восприятии информации от первой и второй сигнальной систем выглядит примерно так же, как если человеку плюют в лицо, а он, утираясь, говорит: «Дождь идет».
Мы плохо считываем так называемые «невербальные» сигналы окружающей среды. Так вот трансляция психической энергии и «считывание» ее характера с собеседника или сложившейся ситуации напрямую связана со способностью человека самостоятельно невербально сигнализировать о чем-то во внешний мир.
Что же происходит , когда мы боимся?
На уровне первой сигнальной системы транслируем информацию о собственном страхе, на уровне второй – всячески маскируем это. А если в дополнение ко всему в нашей голове сидит та самая пресловутая формула о борьбе со страхом, мы всеми силами стараемся заблокировать выход наружу отрицательной психической энергии. И если нам удается скрыть ото всех то, что нам страшно, - то кажется, будто мы справились со страхом. Возникает искренний и наивный самообман, дающий временное облегчение. Более того, в крайнем варианте начинаем направлять эту негативную энергию страха вовнутрь, то есть на себя самого, начинаем искать и находим противника внутри себя. Начинаем бороться с собой, забывая о том, что первая сигнальная система транслирует то, что есть на самом деле, а вторая - то, что мы хотим. Но сколько ни говори «халва» - во рту слаще не станет.

Очень скептически отношусь к бравым утверждениям: «Победи себя – и тебе покорится мир!», «Самая большая война в жизни – это война с самим собой!», «Я победил себя!», «Справился с собой», «Победить себя – самое сложное в этой жизни», «Человека, победившего себя, побороть невозможно»…. И т.д.
Лингвистически все очень красиво и пафосно звучит! Но ведь у каждого слова есть свой смысл, приобретенный человеком в процессе воспитания и усвоения понятий. Что значит одержать победу в войне? Это значит низвергнуть противника, пленить его, забрать у него блага, заставить его что-то делать, уничтожить его, сделать инвалидом, подняться выше и растоптать…. Можно продолжать и дальше, но смысл у каждого свой личный.
Что бы Вы хотели из этого перечня сделать с самим собой? Если хоть что-то из перечисленного – то здесь явная патология инстинкта самосохранения.
И получается, мы сами себе навязываем эту патологию, мы говорим сознательно: «Я одержу победу над самим собой!», а эта программа, уходя в подсознание, действует уже независимо от нас на своем разрушительном уровне… Потом мы удивляемся, что борясь с собой, почему –то вдруг падаем еще ниже в своих пагубных пристрастиях, все сильнее и чаще к нам «приклеиваются» люди, желающие нас использовать и потом растоптать, все «страшнее» наши страхи… а итогом всей этой вакханалии являются годы бесполезной борьбы с собой, и совершенно пораженческие настроения неудачника : «Все мои усилия бесполезны. Я так и не смог победить себя!»
Почему это происходит? Потому что мы – не то, что мы говорим и не та маска, которую хотим, чтобы видели окружающие. Мы - то, что мы есть на самом деле. И транслируем мы то, что есть на самом деле, а не то, что мы себе придумали. Человек, борющийся с собой, превращается в жертву для других.
Потому клиентам мне иногда приходится говорить: «Победи себя - и тебя не станет!», «Самое сложное в этой жизни – принять себя, а вовсе не победить!» «В этом мире достаточно людей, желающих превратить нас в жертву. Зачем им помогать?»

« Фобофобия» - что это?
Большое количество страхов, имеющихся у людей, порой превращаются в крайние и патологические формы – фобии. Минимальный алфавитный список фобий - больше ста наименований. Многочисленные психиатрические конгрессы указывают на то, что число фобий растет. При этом в обществе существует некая «кастовая» система тех, кому бояться разрешается и те, кому бояться, скажем так, не по статусу. Например, учитываются гендерные (мужские, женские) различия или профессиональные. Почему-то бытует мнение, что определенные категории людей, в силу их жизненного уклада и занимаемого статуса, не испытывают страхов: те же силовики, спасатели, врачи, пожарные и т.д. От них все время ждут какого-то эталонного поведения и уравновешенного эмоционального состояния с одной стороны, а с другой стороны постоянно твердят об их неадекватности или специфическом общении или эмоциональном векторе отношений.
Более того абсолютно для всех, кто вышел из подросткового возраста, эмоции не принято показывать «на людях», не принято проявлять искренность в отношениях и вообще какие-либо натуральные проявления первой сигнальной системы. Это называется: «этикет», «культура поведения», «эталоны поведения», «послушание».
Возникают так называемые «запреты на чувства», которые вовсе не делают человека менее уязвимым и более социально адаптированным, а просто блокируют его психическую энергию и оборачивают ее против него самого.
Отец говорит мальчику: «Мужчины не плачут». Малыш верит в это и старается соответствовать. Не зная о том, что абсолютно нормально, если человеку плохо – он плачет, а если устал – он спит. И совершенно не зная, что сделать, если хочется плакать, а нельзя? Ему просто говорят: «Не плачь», «Не бойся». Психика находит единственный разумный выход: нужно перестать чувствовать…
А перестать чувствовать невозможно, пока человек жив. И тогда ребенок вырастает и начинает делает вид , что ему не больно, не страшно, не обидно, не досадно и т.д.
Потому большая часть мужчин умирает от инфаркта в возрасте от 50 до 60 лет, и среди них много тех, кто искренне считал что «мужчины не плачут».
Или женщины, которые испытывают насилие в семье. У них зачастую панический страх мужа и мужчин впоследствии. Но пока они рядом с мужем, блокируют этот страх за жизнь тем, что это муж, что он любит , не убьет и проч. Поэтому молча сносят побои, издевательства, не дают отпора. Не борются за себя иногда до тех пор, пока не случается худшего. Например, убийства мужчины по неосторожности, или избиения женщины до смерти.
Хотя иногда достаточно бывает при первом же замахе или ударе дать волю страху, чувствам, эмоциям и хотя бы истошно закричать…
И что же получается: страх, как и многие эмоции и чувства, становится табуированным… И с одной стороны появляется такая фобия как «боязнь возникновения страха» или «фобофобия», а с другой - чтобы почувствовать себя живыми – мы пугаем себя и ищем острых ощущений ( в экстремальном спорте, фильмах ужасов, детективах, ток-шоу и прочем).
Тут психика начинает сама себя наказывать за нарушение этого «табу» и ,обращаясь к теории Фрейда, нельзя не вспомнить о неврозах, навязчивых мыслях, ритуалах и символах. Неврозы появляются, потому что мы боимся ситуаций, в которых возникает наш страх, навязчивые мысли – потому что мы привыкаем к своим страхам и не можем без них, ритуалы – потому что когда мы их исполняем, – получаем своеобразный анальгетик, едва заметно изменяющий сознание и притупляющий наш страх, в символах – мы ищем амулеты, которые помогут в том, чтобы с нами не случилось то, чего мы боимся.

«Управление страхом» и его парадоксы
Первый парадокс заключается в том, что страхом нельзя управлять до тех пор, пока Вы с ним боретесь. То, с чем вы боретесь, воспринимается вами как чужеродный объект (а это, не забудьте, часть вас, ваш личный страх) и вместе с тем, он оказывает вам сопротивление, потому что не хочет сдаваться.
Парадокс второй – страхом вообще нельзя управлять, потому что он возникает, как правило, независимо от нашего желания, и он не станет больше или меньше только потому, что мы так хотим.
Парадокс третий – пока мы живы, не можем быть свободны от страха, как не можем быть свободны от себя самих.
Парадокс четвертый – пока мы умеем бояться – мы живы.
Парадокс пятый – над страхом можно смеяться, но нельзя высмеивать.
Парадокс шестой – стрессоры всегда эволюционируют быстрее, чем мы успеваем к ним адаптироваться.
Итак, управлять страхом нельзя, можно управлять только проявлениями его вовне, то есть тем количеством психической энергии, которую вы готовы выпустить наружу в зависимости от ситуации и задач, которые перед собой ставите.
Здесь на помощь приходит теория, разработанная немецкими психологами: о первичных и вторичных реакциях.
По данным Ю. Куля, поведение человека управляется следующими основными силами: первичными реакциями, вторичными реакциями и мотивацией. Первичные реакции – индивидуальный стиль и характер непосредственных реакций на новые или привычные стимулы. Первичные реакции генетически детерминированы, их практически невозможно изменить. Именно эти формы реакций связаны с индивидуально-типическими особенностями человека. Вторичные реакции – способности к самоуправлению: самоконтроль, саморегуляция, самомотивация, сила воли и др. Эти формы реакций связаны в большей степени с социально-личностной составляющей развития субъекта. В отличие от первичных реакций, вторичные реакции довольно легко поддаются изменению и развитию. То есть их можно формировать в тренингах, консультативной и психотерапевтической работе.
Это значит, что если вашей первичной реакцией на стресс или страх является бегство – то при выработке вторичных реакций в определенных тренинговых условиях – вы становитесь способны регулировать: характер бега, дальность расстояния, определите для себя условия, в которых данная реакция применима, а в каких – нет. Сможете по желанию заменить ее на другую из своего же набора, либо превратить в бег на месте или легкое переминание с ноги на ногу в то время, пока решаете проблему. Но что вы будете знать точно – это то, что ситуация, вызывающая такую реакцию, может произойти в любое время. Вы больше не льстите себе тем, что «если вдруг такая ситуация случится – я не испугаюсь и не побегу», а с пониманием относясь к себе напоминаете: «когда мне страшно – обычно хочу убежать, но…»
Приведу «боевую» аналогию. Многие бойцы и специалисты по стрельбе предпочитают носить оружие, когда патрон не находится в патроннике. Они опасаются случайных выстрелов и не «доверяют» безопасности оружия. При этом быстрое использование оружия в необходимой ситуации, например, в перестрелке при задержании, становится невозможным и это напрямую угрожает безопасности самого сотрудника.
Понимание, что вы можете встретить в любом месте и в любое время на своем пути нечто, вызывающее страх или угрожающее безопасности, и что реакция страха в данном случае будет вполне нормальной, закономерной и жизненно необходимой - это тот патрон, который досылают в патронник еще до того, как возникает ситуация необходимости применения оружия. Осознание того, что вы, поборов себя, справились не только с существующими страхами, но и с теми, которые могут вас посетить, напротив, подобно той задержке при досыле патрона в патронник, которая возникает в момент, когда отступать уже некуда и требуются активные действия. Иными словами – в ситуации угрозы жизни и здоровью вы обязательно испугаетесь, но это случится отсрочено, и вы не будете к этому готовы, потому что вам когда-то казалось, что вы победили свои страхи, и вы опять начнете с ними бороться, и может быть даже вам повезет… а может и нет.

Надпись в мужском туалете: «Не льсти себе – подойди ближе»
Как только мы решили, что справились с собой и побороли страх, в нашей жизни обязательно возникнет ситуация, где и мы сами, и наш новый страх проявится во всей красе. Это значит только одно: мы не изжили и никогда не изживем в себе то, что в нас было, и такое «изживание» не должно быть целью работы над собой. Единственное, что мы сможем сделать – это убрать что-то из активного запаса в пассивный, то есть задвинуть в какой-нибудь отдаленный уголок нашей психической реальности, чтобы использовать по необходимости. Точно также нельзя найти в себе то, что не было заложено изначально. Именно поэтому не все могут воевать, делать операции, учить, писать стихи и т.д.
И когда мы открываем в себе новое, это и правда чаще всего хорошо забытое «старое», просто раньше мы о нем не знали или уже забыли или не было подходящей ситуации.
Гипнотерапевты утверждают, что даже под гипнозом у человека не проявится то, что отсутствует в его психологических недрах. Даже с фонарем не найти черную кошку в темной комнате, когда ее там нет.
Именно поэтому вспоминая фразу одного полковника на сеансе: «Люди не меняются – меняются обстоятельства», я каждый раз удивляюсь, как человек, не имевший никакого понятия о психологии как о науке, практически вывел психологическую аксиому, которая подтверждается даже практикой работы с измененными состояниями сознания. Экстремальные, стрессовые ситуации, ситуации, в которых страшно, чаще и быстрее всего высвечивают истинную природу человека, его первичные реакции.
Но, пожалуй, добавлю к словам полковника еще вот что: «Человек хуже всего переживает собственное горе и чужую радость»… но это тема отдельной статьи

 

Поделиться


Ссылка на пост
Поделиться на этих сайтах:

Зарегистрируйтесь или войдите для ответа

Зарегистрируйтесь в нашем сообществе, чтобы оставить сообщение

Зарегистрироваться

Зарегистрируйтесь в нашем сообществе. Это легко!

Создать новый аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Входите.

Войти

  • Тему читают:   0 пользователей

    Никто из зарегистрированных пользователей не просматривает эту страницу.